Стальная Хризантема 1. Вредители

Вагоновожатый, убеждённый, что ничего уже не поделать, сладко дремал за стеклом кабины, надвинув на глаза фирменную фуражку. Видимо, он был из тех сов, кого принудительно пытаются заставить быть ранними пташками ― и поэтому они даже трамвай ведут в полусне и ничему толком не удивляются.

Кимитакэ постучал по стеклу и без единого слова махнул рукой в сторону рельс ― дескать, путь теперь свободен, можно ехать. Вагоновожатый встрепенулся, поправил фуражку, принял бравый вид, положил руки на рычаги управления и только потом мотнул головой ― дескать, забирайся, двери закрываются.

Кимитакэ вскарабкался обратно в опустевший салон.

Трамвай звякнул и тронулся. За окнами снова побежали дома.

Никто из оставшихся пассажиров так и не посмотрел в его сторону и не понял, что произошло.

Кимитакэ уже собирался вернуться к чтению, но тут услышал шлепки. И даже чуть испугался ― неужели снова какая-то напасть от неведомых врагов? А потом спохватился и опять оглядел салон.

Это хлопал Юкио ― руками в безукоризненно белых ученических перчатках.

А когда заметил, что товарищ на него смотрит ― смутился, сунул сверкающие белизной руки в карманы и начал демонстративно пялиться в окно, как если бы ничего и не было.

И только длинная прядь волос над ухом покачивалась в такт движению трамвая.

***

Чем был полезен братик ― он умел исчезать. Как только доехали до школы ― сразу куда-то делся, и Юкио вместе с собой прихватил. Так что на какое-то время Кимитакэ даже показалось, что длинноволосый новичок ему просто приснился.

А ещё братик никогда не настаивал, чтобы они возвращались домой вместе.

Ведь у каждого есть свои кружки и свои увлечения. И можно было совершать вылазки вроде вчерашней. Поэтому могло быть и так, что увидит он братика только дома, вечером. И уже отходя ко сну, сможет спросить (если не забудет), что он успел увидеть.

Хотя скорее всего, братик ничего не увидел. А просто сидел, как и положено, в трамвая и дожидался, как всё решиться само собой.

***

Оказавшись наедине с одноклассниками, Кимитакэ вдруг вспомнил свои первые занятия в классе каллиграфии.

Он и не подозревал тогда, во что это вырастет.

(Да и сейчас не особенно представлял, до чего это всё доведёт)

В тот вечер сыпало мелким холодным дождиком, так что в классе зажгли две лампы. Старый Каллиграф дожидался их за учительским столом. Когда школьники стали заполнять класс, он даже не обернулся.

Двенадцатилетнему Кими казалось, что Каллиграф уже достиг того возраста, когда взрослеть человеку больше некуда.