Дракон под давлением

— На следующей странице смотрите.

На следующей странице история повторилась — палец дошел до нижней строки, глаза поднялись и с укором уставились на Людмилу, она произнесла: «Дальше». И все пошло по новой — страница, палец, нижняя строка, укоризненный взгляд, «Дальше».

— А, ну вот, — с сожалением вздохнул Коржиков, найдя наконец искомую запись — единственную за тридцатое октября.

За спиной облегченно завозились, но Люда точно знала — это ещё не финал. В этом театре абсурда коротких пьес не играют.

И оказалась права — Коржиков захлопнул тетрадь и доверительно сообщил:

— Всё равно дать не могу.

Люда раскрыла глаза пошире и вопросительно приподняла брови, но возмущения не показала. Не без удовольствия Коржиков пояснил:

— У вас ордера на получение нет.

— Есть, — Люда вздернула подбородок и полезла в карман, зашуршала бумажкой — она знала куда шла, и была во все оружии. — Вот.

И протянула Коржикову листок.

Коржиков погонял кривую улыбку туда-сюда по лицу, похлопал глазами.

Затем с длинным вздохом отложил тетрадь, бережно и осторожно, словно хрустальную. Несмело протянул руку за бумажкой, взял. Долго и внимательно вчитывался. Зачем-то посмотрел, что на обороте. Там ничего не было — Люда была тот ещё воробей, не просто стреляный, а простреленный насквозь, и не однажды.

С тяжелым вздохом кладовщик лепреконовых кровей вернул бумажку со словами:

— Всё равно ничего не получится. Здесь должна быть подпись мастера.

За спиной, кажется, что-то хрустнуло.

Кажется, зубы?

— А я и есть мастер, — покивала Людмила и быстро приложила пропуск к запястью Коржикова.

Тот дернулся — коротким слабым разрядом система подтвердила, что Людмила Попова и в самом деле мастер, и имеет полномочия, и это непреложный факт. Сверкнув на Люду злым взглядом, кладовщик поплелся за стеллаж.

И пока он там волочил по полу ботинки, Люда прислушивалась к шепоту за спиной. Разобрала некоторые слова, вроде «озвездарел» и «штампом по башке», но были ли эти высказывания дружественного ей характера или наоборот, не смогла понять из шепота — он смазывал всю эмоциональность.

И пока прислушивалась, блуждала взглядом по аккуратным рядочкам и стопочкам мелких деталей, которые лежали на ближайшем стеллаже, непреодолимой стеной отгораживая ото всех таинственные дали застеллажья, где покоились штампы, тонны металлических заготовок, инструменты, рукавицы, сизы и прочая важная на производстве материальная ценность.