Дракон под давлением

И думала — а не прячет ли тайный лепрекон Коржиков там, в глубине, какую-нибудь таинственную тайну? Горшок золотых, например, отливок под ковку?

Совсем не быстро подозреваемый в лепреконстве выбрался обратно, но руки его были пусты, а на лице блуждала немного виноватая улыбка. Зато глаза… Глаза блестели торжеством. И даже его шаркающие шаги не смогли заглушить внезапное возмущенное сопенье из-за Людочкиной спины.

— А их уже забрали! — сообщил Коржиков, сияя улыбкой.

Люда захлебнулась вдохом, закашлялась, но почувствовав тяжесть дружеских хлопков по спине, быстро пришла в себя.

— Журнал выдачи покажите! — просипела она, давя кашель, чтобы снова не получить дружеского похлопывания тяжелой рукой кузнеца.

Она не верила, что кому-то могли пригодиться их штампы — это просто глупость! Они никуда больше не подойдут! Даже на их молот-троечку! Более того, никто не знал, что они тут, на складе, есть, потому что она никому не сказала.

Добыв их тогда с таким трудом, держала интригу, предполагая показать вспотевшую спину начальству, только если подвернется удачная возможность, когда это событие будет смотреться если не подвигом, то уж точно чем-то значительным.

Протянула руку к Коржикову и жестко потребовала:

— Журнал!

Коржиков схватил другую тетрадь, не такую потрепанную, прижал её к самому сердцу и сердито сверкнул на Люду глазами:

— Не дам! Это документ строгой отчетности!

— Журнал, я сказала! — тихо и угрожающе рыкнула Люда, чувствуя, что вот он, момент истины: она или победит, или останется здесь на веки.

Дергая ртом, Коржиков отложил тетрадь в сторону, туда, где ничья чужая рука до неё не дотянется. Пальцы его тряслись, и будто продолжая их дрожь, подергивалось и всё его тело, и голос, пробурчавший:

— Ну ладно, схожу посмотрю, может, и не забрали… — и опять поплелся за стеллаж.

Люда знала, что ещё не всё и ждала новой каверзы. Дождалась. Коржиков выглянул из-за стеллажа и пробормотал:

— Не могу. Вот не могу, и все. — И рука, что держалась за угол, безвольно опала. — У меня штабелёр сломался.

«Ах ты ж сучок сушеный! Ах ты ж едрён батон через колено!» — Люда закусила губу, чтобы не ляпнуть вслух и напряглась, придумывая, чем выбить эту карту у кладовщика.