Медальон

Точо яростно вырывает меня из цепкой терновой хватки, оставляя взамен кардиган.

А после, не успеваю я и пискнуть, как он больно хватает за волосы, противно накручивает каштановую волну на кулак и тащит в сторону выхода.

Все дальше и дальше от единственной возможности на спасение:

— Я, кажется, предупреждал, чтобы без фокусов... — швыряет на землю. Я приземляюсь на колени, но так как выставить руки перед собой возможности нет, падаю на пыльную землю лицом.

Остатки смелости по крупицам исчезают, будто мел водой смывают с асфальта.

Слёзы прыскают из глаз, встречаясь с пыльной землей и оставляя грязные следы на лице. Точо грубо тянет уже за верёвку, меня отрывает от земли, и я взвизгиваю, как щенок от боли в лопатках. Все ещё содрогаясь от жалких рыданий я поднимаю глаза, полные ненависти, на Точо, который с неприязнью пятится назад. Некогда запачканный грязью медальон ослепляет индейца красным светом, будто предупреждающе сигнализирует ему, что, если тронет вновь, ему не поздоровится. Вспышка гаснет, так же быстро, как и появилась, но нам двоим не по себе. Особенно ему.

— Вот черт! — смачно ругается он.

Я только сейчас замечаю, что по обе стороны от пещеры стоят ярко разукрашенные индейцы. Они как полуобнаженные безмолвные статуи с копьями в руках. Взгляд устремлён вперёд, их совершенно не волнует все то, что творится вокруг.

К нам подбегает обеспокоенный Аскук, который все это время возился со своей змеей неподалёку.

Но Точо не тратит время на объяснения, знаком даёт понять, что нужно двигаться вперёд.

— Развяжи мне руки! -— требую я.

Он резко втягивает воздух, достаёт нож и размашистым движением освобождает мне руки. По нему видно, что он борется с желанием затянуть разорванную верёвку вокруг моей шеи. Его поза, взгляд, поверхностные вдохи говорят о внутреннем напряжении — нервы натянуты, как струна, такое чувство, что ещё капля, и он взорвется.

Но я почему-то уверенна, что впредь и пальцем тронуть меня не посмеет.

Глава 17

Резервация походит скорее на обычное поселение. Несколько пар вигвамов стоят на приличном расстоянии друг от друга, чем-то напоминая жилой комплекс на минималках. По убранству — коже, мехам и амулетам, что щедро навешаны при входе в некоторые индейские жилища, создаётся стойкое впечатление, что в племени существует своего рода иерархия и живут, как богатые, так и бедные.