Артефактор. Книга 2. Око василиска

Нас с ребятами уже наняли в особняк графа Ермолина, летний гостевой домик возводить. Но вы знайте — ваши заказы у нас всегда в приоритете будут. Не зазнаюсь, не подумайте, добра я не забываю.

— Очень рад это слышать, — ответил я ему искренней улыбкой.

На душе стало тепло — хорошо, когда людей оценивают по достоинству. У Петра талант и с таким стартом его ждет блестящее будущее. Может и до градостроительного дела дойдет, кто знает.

Ну а меня после завтрака ждали дела. Я выбрал одну из ограбленных лавок и отправился туда, изучить место преступления.

Купец Козьма Терентьев лишь недавно получил баронство за вклад в промышленность. Он владел несколькими текстильными мануфактурами, поставляющими продукцию для лейб-гвардии и сотни слуг императорского двора.

Отдельной страстью барона были предметы искусства. Терентьев организовывал аукционы, а для более простых вещиц открыл заведение, где и продавал что угодно, от картин до скульптур.

Лавка находилась на пологом берегу Васильевского острова, вблизи от залива.

Тут царили неугомонный морской ветер и шум волн, белыми барашками атакующие низкую набережную.

Меня встретил управляющий и любезно показал самые интересные, по его мнению, образцы современных мастеров.

Быстро заметив, что новомодные вещи меня не вдохновляют, управляющий переключился на классику и тут я на самом деле заинтересовался. Особенно когда мы вышли во двор, защищенный от непогоды прозрачной крышей.

Там, на аккуратно подстриженном газоне, в творческом беспорядке, были расставлены крупные статуи, предназначенные для улицы.

Это была любовь с первого взгляда.

Неказистая и потемневшая, уже с сетью трещин и сколов. Горгулья! Ладно, не совсем горгулья, скульптор вложил своё видение в эту статую. Получилась помесь горгульи, крокодила и дракона. Прелестное создание, короче говоря.

Статую поставили в самый дальний угол, за низкое вишневое дерево, которое густо цвело. Но я её заметил.

Как заметил и управляющий мой интерес. Профессионал сообразил, что меня это творение зацепило и принялся рассказывать про автора небылицы.

Гений своего времени, человек глубоко несчастной судьбы и прочие слова, каждое из которых повышало стоимость покупки.

Я же, обращая мало внимания на его речь, положил руку на щербатый гребень чудовища и прислушался к камню. Статуе было всего пару лет. Добротная работа, сила равномерно распределена по всей поверхности. И то, что камень пришел в неподобающий вид, тоже заслуга мастера. Он так видел, вероятно.