Падшие

Будто я оказался в своей комнате, прилег на кровать и выключил свет. За одной стеной слышны разговоры мамы с папой, за другой — легкий шум города, который никогда не засыпает. И можно понемногу отпускать события дня, погружаясь в блаженную сладкую истому сна…

— Шахат!

Голос прозвучал сразу с нескольких сторон. Будто десяток людей окружили меня и одновременно крикнули.

— Шахат!

Это слово, нет — имя, я уже слышал. Причем, сегодня. В тот миг, когда адепты стукнули меня по голове и потащили в багажник.

— Шахат!

Но тогда это было мимолетное явление, которое я позабыл раньше, чем пришел в себя.

Теперь же это имя никуда не собиралась уходить.

— Шахат!

— Кто здесь? — то ли крикнул, то ли подумал я.

— Шахат!

— Что вам от меня нужно?

— Шахат!

— А еще что-то можете сказать?

— Шахат!

— Ну, понятно! Заклинило!

Первоначальный страх прошел, и я даже начал понемногу дерзить. Ну а что еще было делать? Слушать, как невидимые придурки выкрикивают мое имя?

Стоп. Что я сейчас сказал? МОЁ имя?

— Шахат!

Глава 5.

Шахат

Вдруг в темноте вспыхнуло пламя. Сразу со всех сторон. Высокое, рыже-белое, обжигающе горячее. Я вскрикнул, когда один из лепестков коснулся ноги. Дернулся, насколько это возможно для связанного, но зацепил локтем другой. Этот опалил уже серьезно. Наверное, кожа слезла — завыл я уже дурниной.

И главное — вырваться не мог. Я же сам согласился, чтобы меня обездвижили! И в этом странном глючном состоянии, я так и оставался прикрученным к столу!

Огненные языки стали жалить со всех сторон.

Боль достигла апогея, и я уже просто визжал, как девчонка. А потом пламя окутало меня целиком и вдруг — погасло. Нет, не погасло! Оно втянулось внутрь! Свернулось в клубочек в груди и осталось там. Горячее, но уже не обжигающее. И урчащее, как большой кот.

В тот момент я и перестал чувствовать свое тело. Вылетел из него, как в тех историях про переселение душ, и завис. Душу — если это была она, никуда не тянуло, да я и сам с места ее сдвинуть не мог.

В этом состоянии я находился довольно долго.

Просто висел и смотрел, как в груди у моего неподвижного тела разгорается крохотное солнце. В том месте, где у человека должно было находиться сердце. А потом стал различать в пляшущих протуберанцах узоры.

Это не было случайное сплетение лепестков огня, как мне показалось сначала. Нет! Узоры были сложными, когда они замирали на миг, я видел переплетение линий, петли, узлы. Все это складывалось в знаки, названия которым не было в человеческом языке.