Город Неизвестно-Когда-и-Где

Но я этого не сделала: у меня нет пока путей отступления. Я понимала, что сотвори я что непродуманно с Пиовром, мне придётся иметь дело с десятками его людей в зелёном. Конечно, я могла бы и попытаться захватить Пиовра в заложники, но... есть ли в этом резон?

Пиовр словно услышал мои мысли и не оглядываясь, предложил:

— Надеюсь, ты такой же умный человек, как и я. Пойди-ка сюда, я тебе кое-что покажу. Ты ведь любишь драться, не так ли?

Звучало как вызов. Я сделала несколько шагов по направлению к балкону, и вышла туда.

Балкон выводил на неприглядный внутренний двор. Он выступал маленькой площадкой над узким пространством между скалами и стенами тюрьмы-замка. И находился где-то на высоте традиционного второго или третьего этажа. А под ним — расчищенное пространство, которое я сразу приняла за ринг или арену и оказалась права.

Ринг огорожен бортиками и натянутыми морскими канатами, по его краям уже рассыпались любопытные охранники, и их толпа пребывала, часть из них выходили с чёрного хода тюрьмы из одного из его крыльев, а часть — по тропинке, петляющей в скалах.

Пиовр почти любовно оглядывал арену и собирающихся вокруг зрителей. Он рассуждал:

— Люди делятся на тех, кто любит драться, и на тех, кто смотрит. Вот так всегда по жизни, ты либо смотришь, либо дерёшься. Как по-твоему, что выгоднее?

Я подозрительно поглядела на него. С чего это он задумал разговоры разговаривать со мной — своим пленником?

— По мне так, выгоднее драться! — ответила я. — Когда ты смотришь — ты просто стоишь и ничего не делаешь, никак не влияешь ни на что.

И жизнь проходит мимо. А когда ты дерёшься — ты можешь выиграть, победить. И что-то сделать. Ну и плюс любая драка это хорошая тренировка.

— А вот и неправильный ответ, — насмешливо заявил Пиовр. — Выгоднее не смотреть. И не драться. А быть тем, кто управляет теми, кто смотрит и теми, кто дерётся. Быть тем, кто управляет рингом, организовывает драку!

Внезапно я поняла, что он прав. Вот гад!

Тем временем, толпа охранников внизу достигла величины в сотню, а может даже в две.

Я небрежно спросила:

— Это что, все твои подданные?

— Кто сказал, что я король? Это мои друзья, мои Мозги, они служат мне на добровольных началах. С превеликой радостью, надо сказать!

Я хотела язвительно спросить, не проистекает ли их радость от отрезанных пальцев, носов и так далее, но тут же сглотнула: уже вроде как наступило утро, а Пиовр обещал утром у меня что-то отрезать! Вот я точно не возрадуюсь этому.