Из меди и перьев

– В следующий раз я сдам тебя страже. И поверь, я придумаю, будет за что.

Он захлопнул окно, не заботясь о том, успеет ли девушка спрыгнуть.

Глава IX

Говорят, где-то далеко на западе, если перевалить через Синие горы, уцелеть, выйти к морю, есть порт. Старая гавань, где швартуются моряки, оплот контрабанды, таких товаров, как там, нигде не увидишь. Все пришли когда-то с востока, все оставили дома и родных, доверились морю. Если хочешь забыть и начать все сначала, что же поможет лучше воды.

Было раннее утро, часы на башне городского Совета только-только пробили шесть.

Летнее солнце так ярко светило в глухой тишине, ветер морозил пальцы и нос, а Эберт все шел и шел, и стук его башмаков гулко отдавался по улице. Когда-то давно, еще в ранней юности, когда только узнал Микаэля, когда еще он не понял, во что тот ввязался – думали они убежать к тому морю. Хотел Микаэль, а Эберт не спорил, сквозь сон слушал друга и думал о том, что там за Западным морем. О чем это он? Ах да, этим утром он был бы очень не прочь бросить все и уйти; где волны, скалы и труд, и нет недомолвок, в которых честно, он был не очень силен. Он вспоминал события последних недель, как он ходил, точно спящий, забывал про работу, дела, про все, что дарило покой, давало цель в жизни. Теперь пробудился, будто после тяжелого сна. Кто он и сколько он спал, не сомкнуть бы в ближайшие годы глаза.

Люди постепенно стали встречаться на улицах. Без четверти семь, торговцы открывали лавчонки, хозяйки выходили на воздух заняться делами.

Эберт завернул за угол, впереди еще много дороги.

Он замер.

Собиралась толпа, сбегались мальчишки. Человек пятнадцать, может и больше. Кто-то кивал головой, кто-то закрывал ладонью глаза. Тихий гомон, будто только разбуженный улей.

– Кто же сделал такое? – услышал Эберт и обернулся. – Какой человек?

– Зверь, а не человек, – хмыкнул какой-то толстяк, погладил длинную бороду. – Помяните мое слово – страшный зверь. За грехи нам и послан. За ваши, госпожа Альбретта, в первую очередь.

– Это какая же сила? Так разодрать!

Эберт протолкнулся через толпу и невольно прижал руку ко рту от подступившей дурноты. В луже темной крови лежал человек. Голова у того была неестественно выгнута, нападавший похоже свернул ему шею. На месте грудной клетки зияла дыра. Следы длинных звериных когтей, а может клещей, этого Эберт сказать не мог. Сердца в ране не было вовсе.

– Псы должно быть напали, – пробормотал кто-то сбоку.