Из меди и перьев

Ах вот как, наглая девчонка, значит, мне самой открывать?!

Он услышал стук крепких башмачков по каменному полу, лязг засова и тяжелая дверь слегка приоткрылась. Лицо Сольвег было бледным и сонным, она щурилась на ярком свету, должно быть, только что встала.

– Пошли все вон, мы не раздаем милостыню и не жалуем бродячих торговцев.

– Сольвег, это я, – ответил он.

Сольвег открыла пошире сонные глаза, против солнца она его видела плохо.

– Эберт? – пробормотала она. – Какая нелегкая… в смысле, что тебе нужно?

– Сольвег, я понимаю, что ты задаешься вопросом, что я забыл у тебя в такую рань…

– Отца нет, – перебила она.

– Поэтому если тебе нечего сказать невесте, которая теперь вынуждена сама открывать двери, точно прислуга, то тебе лучше уйти.

Рыцарь вздохнул и украдкой бросил взгляд на своих помощников, державших завернутый в плащ труп.

– Ты злишься на меня? Я не давал о себе знать, я понимаю.

Он судорожно пытался припомнить все, что говорил своим пассиям Микаэль, когда те выставляли его вон или грозились вывернуть на него ведро помоев.

Вроде это даже работало, потому что дверь постепенно приоткрывалась пошире, а лицо его невесты становилось меньше похоже на прокисшую простоквашу.

– Я непременно заглажу свою вину, – продолжал он, судорожно подбирая слова.

Сольвег фыркнула и ее лицо снова скривилось. Эберт понял, что все же перестарался.

– Ты мне зубы не заговаривай, на тебя не похоже, – буркнула она, но дверь отворила как следует.

Рыцарь поймал себя на мысли, что раздраженная и скорая на язык она ему нравилась гораздо больше, чем когда ластилась и пыталась вертеть им, как пешкой.

Поверх простого домашнего платья, в котором он ее не видел ни разу, да и видеть не следовало, был накинут большой серый пуховый платок, который доставал чуть ли ей не до пят. Черные волосы собраны наспех шпильками в кривоватый узел, из него выбивались тонкие длинные пряди, падали ей на лицо, а она с раздражением откидывала их назад.

– Тебе наверно интересно, что мне нужно.

– Не особо, но ведь ты все равно расскажешь.

Эберт вздохнул и поманил рукой своих помощников. Те тут же стали топать тяжелыми грязными сапогами по начищенной до блеска лестнице. Лицо Сольвег аж побледнело от возмущения, и он понимал, что дальше будет только хуже. А что он ей скажет? «Дорогая, я шел этим прекрасным утром по улице, нашел труп своего слуги и решил занести тебе как подарок на свадьбу?» Здоровяки без особой осторожности грохнули тело на мраморные плиты.