Из меди и перьев

Свободы она хотела, свободы, да только прогони опостылевшего любовника и останешься одна, совсем одна, ни друзей, ни любимого, ни семьи, ни денег, чтоб начать новую жизнь. Отец, видно, от нее отрекся, как узнал – слухи быстро текут, так и не приехал домой, одна радость. Теперь в пустом доме, как тени ходят пять человек. Она, привратник, повар, судомойка и Магнус. Видеть она не хочет ни одного из них.

Надо отдать ему должное, это он вытащил ее на свет. Без него она бы так и сидела в пустых покоях, смотрела бы, как пыль ложится на стол и на полки, на ее ветхую, уже никому не нужную жизнь.

«Пойдем, – говорил он с горящим взором и льнул к ней, как путник в пустыне к кувшину с водой. – Пойдем, найдем сирина, убьем эту пташку, эту тварь, этого лютого зверя, в ней нет человечьего, загадаем желание и будем свободны – только всем одолжение сделаем, никто не умрет, никто не страдает.»

Глупая сказка, рассказанная безумцем-аптекарем, и она ухватилась за нее, как за соломинку. Хватит одной пташки на два желания.

Огради Всевышний от того, чтобы исполнилось его. Она знала, что он хотел, грезил он постоянно.

– Я увезу тебя отсюда, – говорил он, утыкаясь ей в плечи, зарываясь лицом в ее волосы. – Я увезу тебя, продам лавку, ты не услышишь ни слова больше ни об отце, ни о твоем жалком рыцаре, ни о ком. Старая жизнь истреплется в пыль, а я тебя защищу. Мы уедем в Измар, на север, ты и не видела, как красив бывает снег по утру, как сладко греть пальцы в объятьях любимого.

– Я не люблю тебя, – с тоской и слезами шептала она.

– Не души меня, Магнус, мне тошно.

До чего она дошла, до чего ей все равно, стала говорить ему правду.

– Не верю, – шептал он и целовал сухими горячечными губами ее пальцы. – Ты не знаешь обычной любви, Сольвег. Любви этих глупых пустых безделушек, толстых и сытых голубок, она тебе не нужна, ее у тебя и не будет, но я в твоем сердце.

«В моем сердце сорняк, – думалось ей. – Красивый дикий сорняк, который удавит меня всю без остатка, дай только волю». И снова дремала в его руках на рассвете.

Так тихо, спокойно, она бы и не просыпалась, если бы было возможно. Зачем вставать, тратить час, чтобы заплетать непослушные косы, служанки-то нет. Вот она теперь стоит, платье в дорожной пыли. Летний зной печет даже сквозь капюшон плаща, кулаки сжаты, лишь бы он не взял ее за руку. Они прошли уже несколько улиц, еще чуть-чуть и появится городская стена, где разбили лагерь эти горцы – Магнус сказал, что искать надо там. Какая глупость.