Из меди и перьев

Он никогда не был эталоном опрятности. – Как твое здоровье? По правде сказать, я не думал, что ты сегодня придешь.

– А я пришла, – отозвалась Сольвег. Платье тихонько шуршало, пока она подходила ближе. – Хотела поблагодарить. Спасибо, что не оставил меня в доме того ничтожества.

– В доме моего лучшего друга Эберта, – поправил ее Микаэль.

– Вот именно, – красавица кивнула. – Каждому свое.

Он пожал плечами.

– Ты потеряла сознание и твои раны снова открылись. При все моем отсутствии к тебе дружеских чувств и уважения, я не мог тебя там оставить.

– Как и я при всей неприязни не могу тебя не поблагодарить, – улыбка скользнула по ее губам. – Мастер Талман прекрасно справился с задачей. Так к чему ты меня пригласил?

Микаэль вздохнул. Его лицо помрачнело. Он явно нервничал и пытался подобрать слова правильно.

– Понимаешь, – начал он; его пальцы листали страницы пыльной книги туда-сюда. – Мне кажется, я знаю, кто на тебя напал, – он поднял на нее взгляд.

«Удивил, – подумалось Сольвег.

– Будто сама я не знаю».

Она присела рядом на стул, положила руки на колени, внимательно уставилась на теперешнего не то друга, не то врага. Откуда он знает. Как, а главное зачем нашел он ответ. И что ей теперь делать, коли он прав.

– Более того, – пробормотал он и снова склонился над разваливающейся на куски книгой. – Мне кажется, я знаю, что с Эбертом.

– Подумайте, какая связь, – фыркнула Сольвег, брезгливо глядя на книгу. От нее изрядно несло пылью и ей захотелось чихать.

– Прости, госпожа, я бы не позвал тебя и не понял бы сам, если б не одно обстоятельство.

Я тут с ночи сижу, отправил записку с мальчишкой, понадеялся, что мастер Талман еще с тобой и ее передаст.

Сольвег молчала и слушала.

– Пойми, Сольвег, – продолжал Микаэль. – По правде, я пришел сюда не ради тебя, да и не ради себя. Я пришел ради Эберта, ты видела, что творится с ним, он…

– Он просто ничтожество, – ласково закончила Сольвег.

Микаэль забито смотрел на нее.

– Сейчас… может, ты и права… Понимаешь, я лучше тебя его знаю.

Да, он заносчивый, замкнутый. Но он никогда не был таким, поверь, все было иначе, и когда мы учились, и после.

– Если мне придется выслушивать похвалы человеку, изуродовавшему мою жизнь, то я ухожу, – Сольвег раздраженно покачала головой. – Я его и так ненавижу, не буди во мне ярость и скажи, что тебе нужно.

– Не будь такой нетерпеливой, госпожа, – южанин повысил голос. – Не перебивай, не слышишь же никого кроме себя.