Хроники отеля "Уайтвуд". Нью-Йорк! Нью-Йорк!

Капля слезоточивости, запах жареного, лёгкая гнильца чужого секрета, доверительный тон… Светскую хронику я взял бы на себя. Можем ненавязчиво ввести рубрику «У них же лапки» — Гризабелла, в конце концов, кошка литератора! — для создания положительного интереса к нашему сообществу, ну и благотворительность на наши нужды.

— Это всё на печёнку?

— На содержание приютов, на ветеринаров — народ желает безопасности, соблюдения прав личности, своевременной медпомощи, и чтобы кормили регулярно. Да-да, и на печёнку. Миром правит голод.

С этим последним Макавити не мог не согласиться.

— Пожалуй, назовём наше предприятие «Уайтвуд».

— «Морнинг», — подумав, добавил Бастофер. — Ибо утром люди более всего охочи до новостей.

* * *

В назначенное время Лео явился в назначенное место — его не удивило, что это был заброшенный пакгауз на пристани Манхэттена. Лео нёс с собой объемный пакет, вскрыл его и сел ждать. Преображаться в этот раз он не стал.

Подходили коты и кошки, некоторые с котятами: Лео знал всех и каждому надевал ошейник с медальоном и именем.

На обратной стороне было выбито имя спонсора — организация «Морнинг Уайтвуд». От имени этой организации в Общество охраны животных поступал платёж, а человек с тачкой печёнки был сотрудником Организации. В принципе, Лео подумывал его перекупить, когда бы человеческая Организация от него открестилась. Только осчастливив всех, он позволил себе принять родственный своему народу облик, и боцман Кувыркейт сел рядом с ним.

Помолчали. Тьма шелестела вокруг, словно у мышей тоже была своя газета, и ушлые серые журналисты шныряли вокруг ничего не подозревающих жертв.

— Друг мой, у меня есть ошейник и для тебя. Почему ты не хочешь его надеть?..

— Я размышлял об этом, Макавити, и вот что я думаю на этот счёт. Ты желаешь всех нас сделать домашними котами. Привести нас всех в тучные земли, фигурально выражаясь. Может, в этом и есть подлинное счастье для народа. И уж конечно котёнку лучше расти в сытости. Но я никогда не был домашним котом, и мне несвойственно доверять людям.

За исключением тебя, Макавити, потому что других таких нет. Но я не об этом.

— Разве ты не хочешь печёнки?

— О, я люблю печёнку, не сомневайся. Но пока у меня есть силы украсть её… или отнять у парня в ошейнике… — он подмигнул, — я предпочитаю быть свободным котом. В конце концов, жизнь стоит прожить так, чтобы день твоей смерти объявили выходным. К тому же, признаться, брезжит надежда, будто на склоне лет наш друг Том не оставит меня.