Хроники отеля "Уайтвуд". Нью-Йорк! Нью-Йорк!

Вам нужна помощь? Ну, например, пистолет подержать: вас же, кажется, прямо сейчас бить будут?

Генри Берг как раз тормозил конку на Четвёртой авеню.

— Нападение на меня расценивается как нападение на полицейского, потому что согласно закону от 1866 года Организации приданы полицейские функции: а стало быть, пресекая жестокое обращение с животными, я действую в рамках закона штата и согласно полномочий.

— То есть — можно стрелять? — на всякий случай уточнил Лео.

Берг как раз закончил с постромками.

— Знаю вашу газету, — буркнул он сквозь зубы. — Вы же наш донатор. Но вы в основном по котикам? Скотиной не занимаетесь?

— Мелкое не противоречит крупному, когда-то можем и начать. Важен принцип.

— Владельцы газет перемещаются на роллс-ройсах, мистер Мур, и носят на пальто меховой воротник.

— Меховой? Вы с ума сошли?

— Вы…

— …странный? Да, мне говорили. А вам?

Генри Берг, дипломатическая карьера которого в Санкт-Петербурге была прервана из-за постоянных скандалов, связанных с тем, что он в любое время готов был причинить вред человеку, который причинял вред животному, только фыркнул.

Он и сам был довольно богатым человеком, унаследовавшим семейную верфь.

— Давайте парализуем этот город, мистер Мур, если нет другого способа заставить мэрию соблюдать закон штата. А потом я предлагаю вам присесть где-нибудь и выпить. В конце концов, ваша новостная газетка могла бы правильно осветить Снежную Пробку. Это в наших интересах.

* * *

Они завалились в первое же открытое заведение на Бродвее, где подавали стейк и обещали представление. Хозяин предупредил, что сегодня представление отменяется: половина девушек и почти все музыканты не добрались вовремя: застряли в проклятой пробке. К счастью, повар и мясо оказались в наличии, и уже через четверть часа Берг с наслаждением терзал сочный кусок мяса. При электрическом свете, выпутавшись из шарфа и отдав гардеробщице цилиндр, он внезапно оказался довольно пожилым человеком.

У него было длинное лицо человека, положившего жизнь под идею — среди квакеров таких полно! — с обвислыми усами и выраженными мешками под глазами.

— Нам нужно как можно больше шума, — говорил он с набитым ртом. — Чтобы общество осознало смысл цены называться человеком. Мы должны внедрить в сознание новый образец, и этот образец должен быть добрым. Поэтому, вы понимаете, Мур, мы заинтересованы в прессе.