Хроники отеля "Уайтвуд". Нью-Йорк! Нью-Йорк!

Потому что все вот эти, кому сегодня пришлось поступиться своими интересами ради интересов этой пары замученных кляч — вот они все будут вопить о том, что мы преступны.

— Так и пусть себе вопят? Вам же важен любой шум? Как тогда, когда вы привели в суд осла в качестве истца по делу, а сами выступили обвинителем?

— О, видите, даже вы слышали об этом деле! Эйб только что протащил страну через ужасы гражданской войны, и мы победили, сражаясь за права чернокожих, и общество малость не готово оказалось к тому, что битва продолжится — теперь уже за права животных.

Мы только начали своё сражение, Мур. Впереди собачьи и петушиные бои, правила скотоперевозки… на бойне тоже ужас что творится.

— Ваша программа как-то согласуется вот с этим? — Лео подбородком указал на останки стейка.

Берг рассмеялся.

— Этот шаг, я полагаю, ещё впереди. Ни я без мяса, ни Нью-Йорк без мяса, ни Америка без мяса — немыслимы. Мясо оно и в Библии мясо. Но должны быть правила. Я противник бессмысленной жестокости, и положил жизнь на то, чтобы таких, как я, стало как можно больше.

У нас достаточно волонтёров, и, правду сказать, я предпочитаю не благочестивых старых леди — хотя от них есть прок, когда надо возбудить общественное мнение! — а ребят, способных поставить на своём, умеющих держать оружие… служивших в армии. Ну, вы понимаете. Недавно служивших. Потому что нам противостоит бизнес, а бизнес в Америке зубастый. Гуманист здесь одним добрым словом не отделается, гуманисту в Америке нужен кольт. Скажите, Мур, вы верующий человек?

Лео был верующий кот, но даже для мистера Берга это было бы слишком. Поэтому он только кивнул слегка неуверенно.

— Скажите, как вы рассматриваете изгнание из Рая в контексте бесконечной доброты Создателя?

Лео никак не рассматривал, его удовлетворял концепт в целом, но мистер Берг в его версии и не нуждался: у него была собственная.

— Я думаю, — сказал он, складывая руки в жесте, подобном молитвенному, — после того, как прародители человечества познали Добро и Зло, Господь решил, что им впору создать собственный Рай.

Что имея в памяти образец совершенства, а в душе — тоску по утраченному, Человек станет сеять вокруг себя семена добра и выпаливать дурную траву зла…

— Знаете, мне кажется, что в ближайшее время они до этого не додумаются.

Берг вздохнул.

— Ну я вот додумался, представьте. И начать каждому я бы предложил с себя, уповая на то, что пример заразителен, и на естественную тягу человека к добру.