Золо

— Эр Хан желал остаться наедине с богатствами, искупаться в них и тем самым доказать, что и из бедности всегда можно найти выход.

Тем временем Рустем помог Серкану подняться на ноги и вновь заметил, как сильно тот исхудал. И ведь невозможно было остановиться и успокоить принца, проявить хоть какое-то сочувствие, выразить эмоции: нельзя было дать понять, что они знакомы.

Он провёл мальчишку по ступеням и приказал подготовить повозку. Кандалы снял кто-то из контрабандистов и удалился; тогда же рот юноши покинула и тряпка.

— Вы в безопасности, Ваше Высочество, — прошептал Рустем, сажая друга в повозку, на мягкий стог сена, и подавая ему воду. — Скоро вы вернётесь домой.

— В клетку? — Не такие первые слова он ожидал услышать. — Хочу к тёте, чтобы она меня обняла и приготовила мои любимые пирожки с вишней, — сменил тему принц.

— Да я сам их приготовлю! Только прошу, не плачьте и не грустите, это вам не к лицу. — Рустем накинул на Серкана свою накидку, чтобы он немного согрелся.

Тот, одарив приближённого слабой улыбкой и кивком в качестве благодарности, погрузился в сон, ещё не до конца осознавая: он наконец в надёжных руках.

Больше его никто не тронет.

***

По пути во дворец Серкан ни разу не заговорил, спрятавшись за панцирем, однако глаза были громче любых реплик. «Помогите мне. Помогите», — кричали они о причинённой их обладателю боли. Его Высочество не пролил и единой слезы, разве что нервно улыбался, стараясь притвориться, что с ним всё хорошо и ровным счётом ничего не произошло.

На самом же деле Серкан был сломлен и не верил в собственное спасение. Он по-прежнему находился в той комнатке, где его под пытками пытались заставить отвечать на вопросы. А он молчал. Точно так же, как сейчас.

— Ну же… поговорите со мной, Ваше Высочество, — тихо позвал его Рустем. — Вы только и делаете, что замыкаетесь — и этим лишь причиняете своей персоне вред.

Серкан спрятал голову между коленей. И слышать не хотелось обращение по титулу… уж лучше бы он родился обычным!

— Поговорите? О чём нам с тобой говорить? — мальчишка вскинул подбородок и сорвался на крик; его заколотило.

— Я ничего не скажу! Ничего! Не трогайте меня, прошу, умоляю! — Серкан практически себе под нос начал молиться богине Рае. Фантомные плети в очередной раз ударили по коже, оставляя глубокие раны и кровоподтёки. — Нет! Нет! — завопил он, отмахиваясь руками.

Друг тут же схватил его за плечи, пытаясь привести в чувство.