Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

* * *

Они покинули клинику, гауптштурмфюрер отослал свою команду обратно в казармы парижского отделения гестапо и последовал за человеком Шелленберга в подвальчик, где, по словам нового знакомого, хорошо кормили. Это значило, что тут подавали мясо и вино, хотя гауптштурмфюрер лучше понимал в пиве. От Парижа следовало взять всё самое лучшее. Этот, из политической разведки, знал толк в хорошем и лучшем, умел вести себя в обществе и за столом: мама одобрила бы такое знакомство. Если её Андреас был хороший мальчик из приличной семьи, то этот вот — из высшего общества.

Приятное широкое лицо, уверенные манеры. С ним было… комфортно. Грех пренебречь такой ступенькой.

— Это даже не нашей службы дело, — сказал штурмбаннфюрер, пока они ждали свой заказ. — Это Аненербе.

— Что? — вытаращился гауптштурмфюрер. — Вы серьёзно?

— Вполне. Отдел Левина. Так что не советую перебегать им дорогу. Оставьте пока хозяйку, за ней есть глаз и без вас. В самом простом случае она всего лишь превращает свой чердачный хлам в материальные блага.

Грешок простительный и мелкий, весь Париж меняет наследие предков на консервы, вино и сигареты. Особенно сейчас, когда столь многие состояния в одночасье лишились владельцев. Что было еврейское, то не украдено, ведь так?

Андреас помотал головой, будучи ошарашен.

— Но, штурмбаннфюрер… я слышал, что отдел Левина разогнали ещё в январе, после того, как он провалился на защите докторской. Зондеркоманда H больше не существует.

Или?..

— Или, — внушительно ответил штурмбаннфюрер. — Есть такая формулировка: «перевести в резерв». У зондеркоманды H весьма впечатляющие наработки, одна их картотека занимает несколько комнат в хранилище, а где это хранилище, не знаем ни мы, ни вы. И Левин тоже на нелегальном положении. У Рейха есть секретное оружие.

— Неужели вы в самом деле верите в это вот всё?..

— Во что именно? В величие германской расы и её особое предназначение?

— Ну это конечно, но… отдел Левина, это же ведьмы, руны, таинственные цивилизации!

— Неважно, во что верю я, друг мой, — под дружелюбным взглядом визави Цобель внезапно почувствовал себя так, словно ему направили в лицо лампу в допросной, захотелось ослабить воротничок, но это было бы моментом стыдно.

— Важно, что Левину верят там. Если ему покровительствует рейхсфюрер, мы позволяем ему делать его работу. Главное, чтобы не во вред.