Возрождение Орсона

– Вы тоже поступаете в академию?

– Заканчиваю, – сказала она.

– В этом году Дора перешла на последний курс, – добавил Франческо. Лаконичный ответ дочери заставил его слегка нахмуриться. – Этот юноша обыграл в дартс синьора Орканью! Представляешь?

– Я видела, папа. Впечатляющее зрелище, о да, – сказала она тоном, переполненным безразличием, – я в полнейшем восторге, моему восхищению нет предела. Я и подумать не могла, что можно так искусно метать дротики. Еще один бросок – и я бы упала в обморок.

Синьор Ванджели с подозрением покосился на дочь.

– Что вы, синьорина, это я восхищен! – сказал я. – Я счастлив, что не увидел вас до поединка, а то ваша красота ослепляет! Уверен, сейчас я не попал бы даже в стену, не то что в мишень.

Дора некоторое время хлопала глазами, размышляя, считать ли сказанное комплиментом или наоборот. Вмешался Франческо:

– В таком случае вы смогли бы сразиться с Роберто в словесном поединке. Орсон, не будь вы Слышащим, я решил бы, что вы метите в поэты.

Кстати, жених Доры как раз поэт, Чувствующий. – Синьор Ванджели выразительно посмотрел на меня, словно повторяя глазами: "Жених".

– Да, он уже Мастер Третьего ранга, весьма талантливый демиург, – сказала девушка, потупив глазки. – Напомните, какой у вас ранг, синьор Орсино?

– Дора, ну что жы ты, – покачал головой Франческо, – юноша только поступает в академию и еще не создавал энигм, чтобы определить его ранг.

Дора изобразила смущенную улыбку и сказала:

– Простите мою бестактность.

Чем же вы занимались всю жизнь до поступления?

– Метал дротики, очевидно, – улыбнулся я.

Она вскинула брови домиком.

– Ой, примите мои соболезнования! Но а как же гитара? Не развлечете ли девушку игрой? – спросила Дора, глянув на гриф, торчащий у меня из-за спины. – Скрипичный оркестр клонит меня в сон, а спать на этом дирижабле я не желаю. Мне приснилось, как из-под ковра вылез мазапегул, представляете?

Кто такой мазапегул, я не знал, но из памяти Орсино всплыл образ уродливого похотливого гоблина.

И что она пристала к моей гитаре?

– Я бы с удовольствием сыграл, синьорина, но когда я в последний раз коснулся струн, ко мне пришли инспекторы.

– Господи! Неужели получилось так ужасно?!

– Дора! – воскликнул Франческо. – Да что с тобой такое?

– Все в порядке, синьор Ванджели, – сказал я, улыбаясь. – Мне льстит столь пристальное внимание со стороны вашей дочери, пусть даже от таких слов я чувствую себя словно без одежды.