Сороковник. Книга 1

И мне приходится во всех подробностях описывать тот вечер: как мы с Галой нашли тронутую солнцем пахучую тушу раптора, как ведунья заставила меня искать причитающийся именной бонус, как я купилась на её обещание, что моей «крестнице» найденное непременно поможет, как кружила в нерешительности и, наконец, собралась с духом, нашла, вытащила, перепачкалась, как Гала отказалась взять камень в руки... Тут кулон ощутимо выстреливает искрой. Я ойкаю. Сэр Майкл обжимает мой кулак ладонью.

– Продолжайте. Итак, что она сказала?

Забытые фразы всплывают в памяти.

– Она назвала его – Совершенный рубин. Сказала: он-то нам и нужен. И ещё добавила: мёртвого из могилы поднимет.

Кажется мне, или глаза паладина увлажняются? Но голос его спокоен и доброжелателен.

– Дальше, – только и просит он.

И вдруг его кулон начинает раскаляться. Я пытаюсь разжать пальцы, но паладин сжимает их сильнее, быстро пододвигает свой стул ко мне.

– Терпение, дорогая, я сейчас обезболю. Сделаем немного иначе… Васюта, и вы тоже смотрите.

– Кладёт руку мне на лоб – и пропадает. Исчезает вместе с кухней. Нет, это я исчезаю.

Я снова в Галином доме, перед заштопанным хрупким телом, и завёрнутый в грязную тряпицу Королевский Рубин ощутимо оттягивает мне руку.

«Действуй», – подталкивает меня хозяйка. – «Раз сегодня твой день…»

«… Терпи!»

Стискиваю зубы. И вдруг чувствую, как невидимые сильные руки сэра сжимают меня в объятьях, ощутимо облегчая боль от прохождения энергопотока. Мне легче, настолько, что я могу уже воспринимать показ отстранённо, словно наблюдатель, а не действующее лицо.

С моей ладони, словно с головешки, срывается и капает жидкое пламя и раскатывается плёнкой по искалеченному телу, пока оно, наконец, не оказывается полностью упакованным в сияющий рубиновый кокон.

Горящий жгут словно выдёргивается из руки.

« Хороший из тебя проводник…»

– Хватит, – умоляю, с усилием выдираясь из воспоминаний, – пожалуйста, хватит!

– Уже всё, дорогая, – слышу голос сэра Майкла.

– Возвращайтесь. Вы меня слышите?

Он встревожен.

– Васюта, смотрите же! Здесь ещё что-то!

А меня тем временем подхватывает и закручивает невидимый смерч, вынося прямёхонько из дома с дорожкой, вымощенной жёлтым кирпичом, прямо в...

Мой мир.

Мой дом.

Мой маленький зальчик. Я сижу за тем самым журнальным столом, где давно обустроено любимое Норино лежбище, сижу, скукожившись, с тлеющей сигаретой, которая вот-вот обожжёт мне пальцы.