Сороковник. Книга 1

Я – курю? И не втихаря, на кухне? И при девчонках?

Впрочем, кажется, я даже их не замечаю. У меня одна мысль так и долбит в виски: как им сказать? Как им сказать? Не поверят…

– Мам...

Машка настойчиво трясёт меня за плечо, я смотрю непонимающе. Она отбирает окурок, гасит в пепельнице. Решительно говорит:

– Мам, хватит. Она ещё найдётся.

Сонька распахивает настежь балкон, я всей грудью вдыхаю свежий, насыщенный влагой, как после проливного дождя, воздух.

– Мам, она найдётся, слышишь? Нора найдётся, – как маленькой, повторяет Машка.

– Хватит курить, ты уже зелёная вся. Мы расклеили объявления, и нам звонят правда, всё не те собаки находятся.

Тут я начинаю неудержимо рыдать. Они совсем теряются.

– Ма-ам, – Машкин голос дрожит, и я с трудом беру себя в руки. – Ну что нам сделать, чтобы ты успокоилась? Ну, скажи!

С другой стороны меня обнимает Сонька. Девочки мои... У меня не будет другого случая. Вытираю слёзы.

– Всё сделаете? – спрашиваю. Они с готовностью кивают.

– А если я попрошу...

– Всё! – говорят они хором.

И я собираюсь с духом, потому что запрашивать подобное от современных детей – практически дохлый номер.

– Сотрите игрушки со своих компьютеров.

У них вытягиваются личики, а я безжалостно повторяю:

– Все. Даже "косынку", чтоб ей пусто было. Сотрите навсегда. Можете считать это блажью, но только так я успокоюсь, обещаю вам.

И, чтобы придать вес своим словам, сгребаю с журнального столика полупустую пачку сигарет, пепельницу и иду выбрасывать.

Возвращаюсь в комнату и ловлю девчачьи переглядывания.

– Мам, – жалобно говорит Сонька, – ну, хоть Кобру можно оставить? У меня Амазонка уже на восьмидесятый уровень выведена...

Должно быть, я очень уж страшно бледнею, потому что Машка в сердцах отвешивает ей плюху и уходит в детскую. Может, они и решили, что с матерью что-то не то от потери любимицы, но пойдут на самые страшные жертвы.

Надо видеть их скорбные лица, когда они включают оба ноутбука и, не заморачиваясь с каждой игрой по отдельности, форматируют жёсткие диски! Горло у меня сжимается.

Хоть девочки и легкомысленны, но слово своё держат крепко, и пока я жива – пока проекция моя жива, наконец, понимаю! – новых игр не заведут. И хотя бы за это я спокойна. Ибо теперь некий любитель реалити-игр, гордо именующий себя Игроком, до них не дотянется. Просто не будет повода.

Лезу в карман за мобильником.