Искра и Нить

А я смотрю. — Это может плохо кончиться.

— Как два века назад?

— Ты сам оплошал, совратив женщину, чья душа была предназначена для другого. Создатель возлагал на нее большие надежды.

— На цель мне указал Асмодей. К нему все претензии, — закидываю ногу на ногу, чтоб показать, что абсолютно расслаблен и не боюсь ее. — Ты, попросту, ни за что заперла меня в Пекле тогда. Если хочешь знать, я очень зол на тебя.

— Не хочу. Мне это неинтересно. Понимаешь, — демоница в человечьем обличье пригибается к полу и в пару ловких движений оказывается рядом со мной.

Уходит вбок, скрывается от взгляда, — уже не так важно, кто был виноват в тот раз. Определен исполнитель: его и наказали. Долг уплачен сполна.

Я по прежнему сижу на стуле, чувствуя дыхание Джилайи за спиной. На плечи ложатся горячие ладони. И медленно спускаются к груди.

— Значит, все последние годы я жарился в Пекле за своего господина? — Впрочем, эту простую истину я понимал и так. Изрядно бесило другое: — А он знал о моем наказании, и ничего не сделал для того, чтобы вытащить меня на свободу? И даже слова не замолвил.

— Асмодей не должен лебезить перед Создателем, — шепчет на ухо Джилайя. — Тебе была уготована участь овцы на закланье. Так что смирись.

— Сама ты… овца, — огрызаюсь я, без рук пытаясь освободиться от крепких объятий, но это не так просто сделать, как кажется.

Джилайя смеется. Не отпуская меня, она обходит стул и появляется впереди, садится мне на колени, заставив расставить ноги. Наши взгляды встречаются.

— На самом деле, мне не хотелось исполнять приказ.

Сложно было оставлять тебя в Пекле на долгие годы. Жаль, что всё сложилось именно так. Ты мне нравился, Грессил.

— А ты мне — нисколько.

— Врешь, — нашептывает Джилайя. Одна её рука остаётся на плече, другая лезет в ширинку. — Помню, как смотрел на меня.

«Да. Было дело», — с каким-то сожаленьем вспоминаю я. Но то мимолетная слабость, не больше.

Девушка надолго присасывается к моим губам, целует подбородок, скулу, и опускается к шее.

— Между нами всё кончено, — просто обрываю я.

Надоел этот цирк. — Зачем тебя послал Асмодей?

— Скоро, милый, узнаешь, — говорит она и чувствую зубы на шее. Как хорошо, что в этом обличье у Джилайи нет клыков.

Теперь смеюсь я.

Демоница замирает на секунду и отстраняется от шеи, смотрит в глаза:

— Ну, че ты ржешь? — совсем по-человечески спрашивает она, обидчиво надув губки. — Не сбивай настроение.

— У тебя ничего не получится, — не пытаясь сбросить девушку с коленей, шепчу я.