Залейся зельем!

— Да, не стоит покидать столь удобное местечко, — неожиданно к одному внутреннему голосу прибавился еще один, более тонкий. — Поверь, здесь довольно уютно, и если мы еще немного полежим, то, возможно, все же сможем посмотреть что-нибудь интересное.

Это было неожиданно. Обычно внутренний голос был один, а тут сразу два. Кудесник, кажется, что-то слышал о подобном или читал на желтых страницах альманаха «Кастанеда и кактусы», но подробностей этих статей не помнил. Он хотел что-то спросить, но вместо этого сладко зевнул.

Его кисть, которая секунду назад еще искала тапки, уже привычно гладила кота по пушистому загривку, и сонный ассистент тихо отзывался довольным урчанием. На мгновение кудеснику даже показалось, что он играет на непонятном живом инструменте, извлекая своими прикосновениями чарующую, убаюкивающую зимнюю мелодию.

— Кап! — настойчиво напомнил о себе внешний мир.

Кудесник поморщился.

— Если ты сейчас уйдешь, то точно ничего не увидишь, — осторожно заметил третий голос.

— Да, знал я одного такого… — небрежно бросил четвертый.

— Тоже вылез из-под одеяла в такую по́ру, чтобы кран закрыть…

— И что? — нетерпеливо спросил пятый.

— Что-что? Ничего… — отозвался четвертый. — Ни его, ни крана… Поговаривают, что он так и бродит по миру до сих пор, как медведь-шатун в зимнем лесу, ищет краны и пытается их перекрыть. И нет ему покоя нигде, и пути назад, кстати, тоже нет.

— Обожаю страшные истории, — вздохнул шестой голос, — особенно в темноте и перед сном.

— Эй, я, вообще-то, всё слышу! — серьезно сказал кудесник внутренним голосам.

— Ну раз слышишь, тогда и не ходи никуда, — отозвался первый голос. — Лежим, мило ведем светскую беседу, никого не трогаем.

— Кап! — отозвался внешний мир.

— Нет! Это невыносимо! — воскликнул кудесник. — Ай!

Пушистому инструменту тоже надоело, что на нем играют, и вместо нового убаюкивающего аккорда он совершил наглый кусь с последующей быстрой сменой дислокации.

— Животное! — возмутился кудесник и выпал из вороха листьев.

— Он всё-таки вылез, — тяжело вздохнул первый голос.

— Досадно, — согласился второй.

— Теперь точно кина не будет, — охнул третий.

— Знал я одного такого… — начал четвертый. — Тоже никого не слушал…

— А потом что? — спросил пятый.

— Ох, еще одна страшная история… — мечтательно заметил шестой.

— Дайте же, наконец, поспать! — мяукнул седьмой.

У кудесника голова пошла кругом. Он начал разгребать руками ворох листьев и неожиданно наткнулся ладонью на что-то теплое и мохнатое.