Последний самурай

А главное, с какого перепуга ноги не волосатые? Повышенная волосатость – моя короночка.

– Хрень какая-то... – Я медленно сполз с матраса и встал в полный рост.

Голова чуть-чуть, совсем немного кружилась. Ощущение такое, будто я приболел. Или уже переболел.

Посмотрел в угол комнаты. Там стоял узкий шкаф-пенал с зеркальной дверью.

– Отлично.

Осторожно передвигая ноги, направился к этому шкафу. Осторожно, потому что не совсем понятно, мои конечности или нет. Чтоб потом никто не предъявил.

– Вот ты гонишь, Ваня...

– Хохотнул себе под нос. – Какая же фигня в голове творится. Предъявить за ноги...Придумал тоже...

Однако, как только оказался перед зеркалом, желание веселиться пропало совсем.

Из отражения на меня смотрел худой парень, лет двадцати двух. Темноволосый, с азиатским разрезом глаз, в боксерах, с гладкой отвратительно светлокожей грудью и торчащими ребрами. Такое чувство, что бедолагу плохо кормят. Или что он какой-то больной.

Медленно понял руку и показал средний палец. Парень в отражении повторил мой жест.

– Смешно... – Сообщил я азиату.

Этот тип точь-в-точь повторил движение моих губ. То есть... То есть это я?!

Внезапно башка взорвалась адской болью из-за картинок, которые калейдоскопом пронеслись в сознании. А еще фонтаном... Нет. Не фонтаном. Прорвавшимся потоком мутной воды полилась информация.

Меня зовут Такито Адачи. Мне двадцать три года. Чуть страше, чем показалось сначала. Я – сарариман, "белый воротничок". По-русски говоря, работаю младшим помощником старшего конюха в какой-то затрапезной, даром никому не нужной организации.

В дочерней компании большой корпорации, которая занимается статистикой. Ежедневно я считаю, сколько воды тратит персонал, сколько бумаги, расход чернил... Мандец...

Живу с матерью. С матерью, блин!

Еще имеется в наличии старший брат –Кэзухиро, мудак и сволочь. Служит в полиции, патрульным. Мечтает подняться по карьерной лестнице. Учитывая, какой он хитрожопый тип, с полным отсутствием моральных принципов, уверен, поднимется.

Я умный.

Очень умный. Башка варит так, что закачаешься. Но толку от этого никакого, потому что я – хафу. Полукровка. У нас с братом разные отцы. Мне не светит ни одна нормальная должность. Только если сниматься в кино или выбрать какой-нибудь модельный бизнес. Там это наоборот приветствуется. Типа, полукровки более красивые. Однако в приличном японском обществе к ним... к нам, к хафу, относятся с предубеждением. По крайней мере, в школе меня этой темой задрачивали нехило.