Блюграсс

Странное озарение пронзило память.

— Отец Терентий? — быстро спросил Алекс. — Это вы?

Глаза монаха блеснули от изумления и страха, но в следующую секунду он сложил губы в извиняющуюся улыбку и отрицательно покачал головой.

— Отец Терентий, это же я, Алекс… то есть Алексей!

Монах заученным движением достал смартфон, стилус и быстро написал на дисплее:

«Я не могу говорить, молодой человек.

— Простите… — проговорил Алекс.

«Бог простит».

Неужели… это был не сон? И вот сейчас он встретил отца Терентия…, но тот почему-то не узнал его? Или — не захотел узнать?

Во всяком случае, сидеть рядом с этим странным монахом Алексу больше не хотелось. Он пожелал попутчику счастливого пути, поднялся и перешёл через два вагона, нашёл свободную скамейку и сел.

И через секунду вскочил, услышав скрипку.

Скрипач играл «Whiskey in the Jar» в бодрой блюграсс-обработке.

Эту манеру игры Алекс запомнил навсегда.

Он вскинул глаза, уже зная, кого увидит.

Да. Это была она.

Мышь всё в той же косухе и голубых джинсах, с тем же каре, шла по вагону, и весёлая музыка жутко диссонировала с её лицом, несущим печать хронической усталости.

Алекс вскочил, прошёл в тамбур и там дождался её.

— Привет… — выдавил он враз пересохшим горлом.

Мышь — это была она, никаких сомнений! — посмотрела на него почти спокойно.

— Привет, — спокойно сказала она. — Мы встречались?

— Год назад, — сказал Алекс. — Мы вместе играли. Мы с тобой… потом ещё монах, отец Терентий… Я на банджо, он на губной гармошке

Мышь усмехнулась.

— Не помню ни тебя, ни монаха.с губной гармошкой. Может, я тебе приснилась?

— И то, что тебя зовут Мышь, мне тоже приснилось?

В глазах Мыши промелькнула молния. Тонкие губы плотно сжались.

— Меня никто и никогда не звал Мышь. И тебя я не знаю, — слишком жёстко сказала она. — Я пойду. Прощай.