Канарейка

Уже в машине спрашиваю:

– А если бы я заговорил с мальчиком?

– Вы бы не вернулись, – коротко отвечает Корженёв, а Неприметный мерзко улыбается.

* * *

Постепенно Корженёв перестал интересоваться моими планами заранее. Просто присылал машину.

Он все больше погружался в себя и, кажется, все сильнее нервничал. Теперь он не оставлял меня за дверями и просил быть как можно ближе.

За столиком летнего кафе он едва слышно разговаривал о чём-то с человеком в льняном костюме кремового цвета, чьи глаза состояли из мелких кристаллов, а зубы отливали голубым.

Слышал лишь отдельные слова.

– Сердце леса…

– Ты же понимаешь, что ищущие…

– …старая библиотека закрыта…

– …да, но Читатель там…

Льняной костюм резко шикнул.

– Я и так слишком долго с тобой говорю. Ты не найдёшь посредника.

И тут я забеспокоился. Что-то не так. Тяжело дышать, ноги слабые, как в первый день после реанимации.

Оглядываюсь по сторонам – по потолку течёт тень.

Я сглатываю.

– Доктор. – Он не слышит, что-то увлеченно шипит льняному костюму. – Корженёв, слушайте! – повышаю я голос.

Он смотрит на меня шальными глазами. Всё понимает и бежит к выходу, опрокинув стул. Я бегу за ним.

Оглядываюсь – человек с кристаллическими глазами недоуменно вертит головой. Что-то замечает в глубине зала и тоненько визжит.

Мы уже в машине. BMW урчит, рвёт с места.

С того дня Корженёв селит меня рядом со своей квартирой при институте.

* * *

Мир вокруг меня расплывается, все чаще я не могу понять, где заканчивается Изнанка, где начинается привычная реальность. Видимо, теперь для меня чёткой границы нет, надо это осознать.

Я ухожу из квартиры, которую предоставил мне институт, и частенько брожу по местам наших с Корженёвым встреч. Теперь я могу найти дорогу туда.

Но со мной не говорят.

Дверь во дворе с аркой открывается, но за ней лишь пустой огромный зал. Никого.

В кафе и подъездах, где шепчется со странными созданиями доктор, тишина и непонимающие взгляды.

Парень со странными волосами-лентами кивает на стену, где кто-то нацарапал: «Живи, умри и снова». И уходит.

Рядом с магазином, где Корженёв покупал что-то шевелящееся и пищащее, – женская головка и чёрным «Свято место пусто».

Знаки, на которые я тоже раньше не смотрел. Теперь – вижу, но разгадать пока не могу.

Но я упрям, и, чтобы я отвязался, мне начинают бросать обрывки фраз.