СТРАЖИ. Часть 1. Чистый и нечистый

Вытер слезы и затараторил.

- Коля плохо учился. Я ругал его за двойки. А он делал такие странные ошибки. Нелепые. Путал слова. Даже звуки… Его мать, наверное, догадалась бы… Но я… Я ничего не заподозрил. Все время на работе. И потом, я же не специалист. А однажды Коленька упал в обморок. Прямо при мне. Сказал: «Папа, темно!» И рухнул. Я вызвал скорую. Приехал врач. И сказал… Нам назначили обследование. Тогда и выяснилось. Рак мозга. У ребенка. У четырнадцатилетнего пацана – рак мозга! Сказали, что опухоль неоперабельна.

Назначили химию. Коленька так тяжело переносил эти процедуры. А они к тому же и не помогали. Он с каждым разом становился все слабее…

- И? – спросил Эфраим. – Что вы сделали?

- В больнице я познакомился с одним человеком. Оказалось, что он наш сосед – живет рядом. Обычный такой мужичок в годах. Но очень интеллигентный, начитанный. Он стал к нам приходить. Жалел и Коленьку, и меня. Сочувствовал. А однажды принес книгу и предложил провести обряд. Помог разобраться во всех деталях… Я хотел спасти сына.

- Отлично! – воскликнул Измаил, всплеснув руками. - Он хотел спасти. И просто впустил в его тело демона!

Ларин дико взглянул на алхимика, но быстро сник и замотал головой, будто старался выкинуть из нее страшные воспоминания.

- Это был бес, - сказал Эфраим. - Подвел вас к черте и заставил вызволить из бездны страшное существо. Бесы – твари мелкие, но хитрые – жуть. Один такой многие годы обхаживал Гитлера, являясь ему под разными личинами. Ушел, только когда его подопечный окончательно потерял в себе человеческое…

- Я хотел спасти сына.

Я не знал, к чему это приведет.

- А я думаю: в глубине души знали, - сказал Эфраим. - И не сына вы хотели спасти. А себя от чувства вины избавить. На этом пути даже оккультизмом не побрезговали. Только магия здесь не поможет.

- Я хотел спасти сына! – закричал Ларин, вскакивая и бросаясь к Эфраиму с кулаками.

- А ну-ка, стоп, ученая морда. Ручки прими! – сказал Измаил, перехватывая Ларина на полдороги. – Сядь на пенек.

Если не сядешь – скушаешь пирожок! – и он пригрозил доценту своим оружием – массивным старинным пистолетом с накладками на рукояти из черненого серебра. Чем не столько напугал, сколько удивил Ларина.

- Понимаете, - с трудом выговорил Эфраим (Людские грехи всегда ощущались им мучительно, и теперь он просто задыхался). – Если бы вы хотели спасти сына… Вы бы разделили с ним его боль. Любовью. Сочувствием. Жертвенностью. И он… не возненавидел бы вас. Своего отца.