Письма с того берега

Если мы когда-нибудь вернёмся к ней, наверняка она надменно вздёрнет бровь, рассматривая тебя несколько дольше, чем позволяют приличия. Разумеется, она не сможет оставить без внимания твои серые переменчивые глаза и волосы цвета опавшей дубовой листвы — так вышло, что мы обе неравнодушны к рыжим. Но если наши пальцы будут переплетены в любовный узел, любые каверзные уловки капризной красавицы нас только позабавят.

ОТКРОВЕННО ГОВОРЯ

Откровенно говоря, я достаточно банальное человеческое животное, когда не творю.

Сплю, ем, отправляю естественные надобности, совокупляюсь, суетливо обслуживаю безмозглого божка рутины и участвую в сотнях других мелких ежедневных дел, напоминающих мне о принадлежности к давнему ритуалу, призванному отбивать желание думать. Как сказал один мудрец десяти лет от роду, живу линейно. Иногда я думаю, что это благо. В те дни, когда я искренне так думаю, существующая реальность всегда оказывается сильнее прозрачных от обескровленности придуманных миров, которые, несмотря на мои бессчётные зависания над листом электронной бумаги со стилусом в пальцах наперевес, так и не обретают буквенную плоть. Писать в такие дни — занятие бессмысленное, ибо изначально бездарно, но иногда я всё же пытаюсь как следует помучиться. Все мы, деточка, немножко лошади, каждый из нас по-своему мазохист. Результат предсказуем. В освободившееся время мне нравится бродить по парку, собирать облетевшие листья, нюхать пальцы, напитавшиеся пряным запахом прели, иногда поглядывать в распахнутое небо, но чаще — смотреть под ноги и… И много чего ещё, такого же уютного и незамысловатого, мне нравится делать в те дни, когда изнанка занимает ровно то место, которое ей положено занимать в привычной для всех картине мира. Но никогда не угадаешь, в какой момент чья-то незримая рука влезет в уютную разношенную перчатку мира и вывернет её наизнанку. Предотвратить это я не силах, поэтому остается только стоять и смотреть, как мучительно прорастают в почву корни засыпающих деревьев; как борется с неподатливой осенней землёй мелкий насекомый люд, обустраивающий норы, схроны, тёплые сезонные могилки; как ввинчиваются в поверхностный слой, в верхнюю кожу планеты маленькие упорные семечки, исполняющие единственный известный им танец жизни. Скрытая борьба идет ежеминутно — под тихий шелест листьев, под мерный шорох грибного дождя — и остановить её может только Его Высочество Снег.