Азиман

Молчит, думает, оценивает, говорит 

― Дело-то выходит, совсем серьезное? 

― Да, пожалуй, ― отвечаю, и неожиданно для себя добавляю, ― Похоже, художника надо уничтожить, иначе он не оставит в покое меня, будет убивать детей, и похоже, кроме этого, еще где-то что-то мерзкое он делает.

― Если надо будет помочь, хоть чем-то, вот моя визитка, говорит тезка и кладет на стол кусочек картона.

Райская сантехника…

Жаль, что он не спецназовец с ножом, топором и в берцах…

― Спасибо, ― говорю, ― Я свяжусь с вами, как только станет хоть что-то понятнее.

Он идет к выходу, и у двери останавливается.

― Вы знаете, что когда вы упали, вы шептали что-то о том, что император мертв, и покои пусты?

― Император мертв? ― стараюсь не выдать ничего лицом. 

― Да. И покои пусты. Мне показалось, что это может оказаться важным.

Дядька не дурак. Дядька молодец. Не знаю уж, ключ это, или так, сопутствующая ерунда, но…

― Возможно, важно. Но вы лучше запомните, что Император просто отдыхает. Он жив, здоров и деятелен.

Наивная вышла проповедь. Я б не поверил, но тезке хватает такта не смеяться.

Смотрю на него как можно более внушительно. Почему-то я уверен, что это очень важно.

Похоже, он понимает.

― Слава Императору, ― говорит он и выходит.

И мне пора ― вызволять у Ститхи недоеденную Светку… И разбираться с внезапной волшебной войной, свалившейся мне на голову.

Глава 5 Немного объяснений

Света, отмылась, переоделась в халатик и старые шлепанцы, и теперь сидит за столом, держит двумя руками большую кружку с крепким чаем.

Напротив сидит Азиман, болтает ложечкой в своей кружке, говорит тихо и спокойно.

― Ведь, в сущности, никто толком не знает, что такое магия. Что можно сделать с её помощью. Какую она берет оплату. Как объяснить то, чего сам не понимаешь? Или только догадываешься и надеешься, что угадал правильно?.

― Вот ты и не сказал…

― Ну, извини, я в самом деле не ожидал, что все так повернется.

― Ты же вроде бы, я так поняла, прорицатель?

― Ну, не совсем, но около того, да. Просто чтобы что-то увидеть, надо посмотреть. А смотреть в будущее на каждый шаг ― ужасно утомительно.

― Значит, ты заглядывал на наше будущее? И что ты видел?

Азиман задумывается, молчит. Потом говорит.

— Слишком много того, что может легко поменяться, в тех или иных условиях. Вот, как сейчас, например.