Дети проходных дворов

— Кем нам тебя запомнить?

— У меня больше нет имени, — объяснил он, старательно держа в узде смутную тревогу по этому поводу. — И не будет, пока не вспомню, кто я. Будем считать это ритуалом взросления. Мне не нравятся такие вещи, но не то чтобы у меня был выбор.

— Тогда ты можешь одолжить его имя, — подсказала девушка с длинными густыми волосами. — Не навсегда, а только пока не найдёшь своё.

Рассеянно кивнул, ещё толком не понимая, какой подарок получил, и молча пошёл к окнам. От них вниз вела широкая лестница из белоснежного мрамора, нагретого солнцем.

Сначала собрался было снова искать следы, но вовремя вспомнил: это к краю не ведут никакие Двери, а здесь уже должен сработать их старый трюк. Чужое имя легло в руки прочным щитом, и теперь эта странная связь с неизвестным создателем неуверенно ожила, будто разожжённый первый раз за сотню лет очаг: переступая порог, впервые не обернулся, чтобы оставить в памяти хоть что-то — потому что точно знал, что теперь у него есть дом.

So close to the flame

Боялся в жизни многого, но огонь никогда не входил в этот список.

Даже наоборот: огня не боялся совершенно, будто и в самом деле, как полсотни лет подряд шутил каждому встречному, не горел. Неправда, конечно, горел, да ещё как — порой даже спокойно носил пламя в ладонях, старательно не замечая, что крошечные алые искры бегают по коже ещё некоторое время после того.

И всё равно это было правильно. Настолько привычно, что уже даже не странно, по крайней мере, для самого придирчивого критика в жизни — его самого.

Так и жилось. В полутайне, полутени скрываясь всю жизнь от взглядов и мнений, то ли ждал непонятно какого чуда, то ли уже смирился и не ждал совсем ничего. Наверное, главным было то, как стабильно работала вся эта ерунда. А в том, что она работала, можно было не сомневаться: даже мама едва догадывалась, в чем тут дело, а остальным и вовсе было космически далеко от понимания истины. В некотором смысле такая стабильность оказалась даже во вред: со временем, когда уже вырос и перестал обращать внимание на мелочи, стал опасно уверен, что теперь-то точно не проколется, что бы ни случилось.

Конечно, когда встретил его, всё сразу пошло не так.

Не так было уже то, что и встретил-то, случайно коснувшись пальцами чужой ладони — хотя обычно твёрдо помнил о своём даре. А из памяти следовало, что старался держаться подальше от чего угодно живого, способного ощутить его силу: кожей ли, шерстью, Мироздание знает, чем ещё.