Герои, Чудовища и другие

Были бы люди живы…

Тут выскочили мы на улицу и побежали к тому месту, где старухина машина стояла.

Навстречу бежит кот… Я даже не узнала его сразу ― уши прижал, сам маленький, несчастный. Он ли демону лапу располосовал, Гришину душу почти из зубов вырвал?

Жалобно мяукает, что-то рассказывает старухе, я не понимаю. Зато вижу, что на земле лежит тело в грязном белом халате, очень похожее на Гришино, только лицом вниз, со спины не понять. Пока старуха с котом выясняют свои дела, подхожу.

Ближе видно ― Гришино тело лежит, похоже, мертвое.

Снова подкатывают слезы, левая рука сильнее стискивает бусину.

― Что там такое? Мне же не видно! ― Гриша! Живой, но… Открываю ладонь, показываю.

Гриша сперва не понимает, потом догадывается.

― Ни разу не видел самого себя со спины, ― говорит, вроде в шутку, но слышу ― чувствую, что дрогнуло в нем что-то. Шутка ли, собственный труп увидеть.

Подошла старуха, сразу присела, рукой на шее пощупала. Перевернула тело. Сильная старуха, легко так ворочает.

Я тоже так могу, но я-то молодая девка, и на пьяных посетителях тренированная, а эта с виду в прабабки мне годится, а мужика только что на ручки не берет.

― Придумаем что-нибудь, ― шепчу я Грише, поднесла бусинку к самым губам и тихонько так, чтоб никто не услышал, ― Наверняка можно что-нибудь придумать. Не может быть, чтоб все это вот так вот кончилось.

― Ты только заново не плачь, ― отвечает он, и я понимаю, что снова почти реву. 

Тут старуха встает, бурчит

― Да живой он.

Чужак чёрта из тела выкинул, тот только силу всю забрал. А может, и Чужак забрал силу, не пойму. Не мой это класс, ох не мой…

Я аж подскочила

― А обратно в тело его можно засунуть?

Старуха думает.

― Можно, но… ― да что ж ты тянешь, думай скорее! ― Может быть, подождать немного…

― Почему? ― уже и Гриша не выдержал.

― Потому что в теле силы жизненной нету, всю выпили. Восстанавливаться, отсыпаться неделю, не меньше. И первые дни ― вовсе в полной отключке, пока-пока огонек снова разгорится как следует…

― И что? Негде разве положить его, ― не выдерживаю я.

― Да место-то найдем. Только меченые мы все, и черт нас видел и во враги записал, и Чужак ― это ведь он тело принес, добро нам сделал, значит, спросит плату за это. Он, правда, машину мою угнал… Может, удастся мне это за плату посчитать, ― старуха вздыхает, левой рукой гладит кота. Тот уже снова распушился, снова большой и сильный.