Герои, Чудовища и другие

Глава 16 Гадалка

Девушка села на табурет в середине и я начала колдовство.

Девушка как-то связана с Чужаком, он на ней метку поставил, а значит можно через неё до Чужака достучаться.

Вот, будем стучаться.

Поддерживаю Врата, наблюдаю, вижу и слышу, как она начинает петь.

Что она видит я не знаю, но вижу, что держится уверенно, спокойно…

И тут понимаю, что у девочки-то способности, как бы не побольше моих. Учить её надо, иначе не зная что и как, попадет в беду. Уже попала.

Поет что-то непонятное, тягучее, медленное, вообще-то, некрасиво.

И голос у нее так себе, и мелодия непривычная… Но при этом я слышу, что в песне звучит волшебство.

Понятно, почему Чужак её просил песни петь ― под такое пение хорошо спать волшебникам, особенно, если они убегают от преследования, устали и хотят быстро восстановить силы.

Даже мысль мелькнула, может, попросить её мне сегодня спеть? И уж точно, стоило бы ей спеть своему Грише, он после того, как с него все вытянули, очень нуждается в этом.

Сейчас магии там почти нет, она вся уходит на то, чтобы позвать Чужака, но я-то слышу, что она течет, и даже чувствую, куда.

Мне даже не приходится направлять её, она идет сама, интуитивно следуя той метке, что на ней стоит.

Зачем Чужак её поставил? Зачем? Маг его класса, его силы ничего не делает просто так…

Мне остается лишь держать Врата, чтобы она могла легко вернуться, и я слегка расслабляюсь. Все идет как надо ― она дозвалась до Чужака и беседует с ним. Я ничего не слышу, но это правильно, так и должно быть, я у Врат, она там…

Надо будет обязательно предложить девке учиться.

Я, конечно, та еще учительница, но хоть что-то. Если мы выберемся из этой передряги целыми.

Отвлеклась я на такие мысли неспешные, и тут вижу, что доктор встает и шагает прямо в круг. Хотела его остановить, но не могу ― нельзя же прерывать слова…

А пригляделась и испугалась ― девку-то почти схватили, кто-то проник, да не через Врата, а с той стороны, и пытается её утащить. Как доктор разглядел-то?

Должно, в самом деле что-то есть там.

Я старая уже, про любовь-морковь говорить не люблю, про нее слишком уж много всякого болтают вечно, но точно знаю ― в нужный момент поданная рука дорогого стоит.

Вывел доктор её из Врат, удержал, не отдал тем, кто там, а я, старуха, уши развесила, и чуть все не упустила. Не привыкла я все-таки к борьбе волшебной, хорошо, что доктор оказался рядом.

Думала я себя, старуху поругать за оплошность, да раздумала.