Герои, Чудовища и другие

Не знаю, как это, просто слов нет, а есть сразу понимание.

― Просто, Юрка, ― говорит он, словно бы продолжая давно начатый разговор, ― так уж вышло. Демоны ведь на самом деле даже не существа ― так, пасть Бездны, щупальце Князя, главное стремление которого ― сожрать все, до чего дотянется, и напитать тем самым Большого Босса. В первую очередь демоны стремятся пожрать души, так как сами не слишком материальны, и больше воображаемы, чем реальны. Но души ― очень хитрая субстанция. Они, по идее, неуничтожимы насовсем, и чтобы сожрать их, надо убедить их, что ты в самом деле имеешь на то возможности…

Лекция какая-то прямо, серьезная и глубокая… Демоны, души… Похоже на рассказ Марьи Федоровны из нашей школы, когда она про географию говорит.

Но я почему-то чувствую, что для Эйты это важно. Он, может, и не хотел бы мне этого рассказывать, но почему-то говорит. Потому и получается так деревянно и скучно.

Чувствую, что он соглашается и продолжает.

― В общем, если сократить всякую метафизику, в которой сам черт ногу сломит, демон жрет душу, и обменивается с ней “душевностью”, так сказать. И сам приобретает что-то похожее на разумность. К тому же, некоторые демоны ― сами в прошлом люди, колдуны, обменявшие личность на такую вот иллюзию могущества…

И мне на плечо опускается чья-то тяжелая лапа, и голос черта из больницы говорит ― “Делиться надо человечностью”, и вонь от его клыков шибает в нос…

Подскакиваю.

Оказывается, я просто заснул, а мимо попросту проходил дед какой-то, с большой сумкой, встал к выходу и нечаянно поставил мне сумку прямо на плечо.

Ругается с водителем:

― Человечности у тебя нет, чурка ты нерусская! Последнее тебе отдаю, а ты еще требуешь!

И водитель, с акцентом, сердито в ответ:

― Слушай, ну пятнадцать рублей проезд стоит, что, не знаешь да? А ты мне сколько суешь?

Встаю, протискиваюсь между ними, сую водителю купюру не глядя, из тех, что взял в банкомате, и не дожидаясь сдачи выскакиваю.

Слышу сзади, как водитель кричит:

― Эй, мальчик, мальчик, ты сдачу забыл, эй!

А у меня сердце колотится от приснившегося, и я не могу вернуться. Я уже бегу.

Сворачиваю во дворик, пробегаю его насквозь, останавливаюсь в следующем дворе. А может, через один, не считал, не помню. 

Запыхался, устал, вспотел. Зато страх отступил.

Сажусь на качель, медленно раскачиваюсь, отдыхаю.

Спрашиваю Эйты:

― Мы точно оторвались от того черта?

― Почти.