А на кладбище всё спокойненько

В нашем углу уже собралась густая тень, потому я спокойно вылез из могилы и сел среди усеянных иголками древних камней.

Почему я не оставил живому записку? Да потому что мне и в голову не пришла столь здравая мысль. У меня не было ни карандаша, ни блокнота, да они и не требовались одинокому упырю, который своих сопредельцев может позвать без ухищрений. Я уже и грамоту помнил смутно, вернее знал, конечно, но ту, старую, а как переносить на бумагу изменившуюся за века речь просто не понимал. Допускать же ошибки не хотелось, присутствовало в этом что-то мелочно-недостойное.

Взволновал меня и ещё один совершеннейший пустяк: я хотел знать, как выгляжу со стороны, что увидит живой человек, если я окажусь на свету фонарей, напугает его мой облик или нет. Осуществить намерение на практике возможным не представлялось: не водилось на кладбище зеркал. Для того, чтобы различить свою наружность, следовало уйти в город, отыскать там стекло, согласное отражать неживое существо.

Я мог так и поступить, но боялся, что Базилевс явится, когда я буду отсутствовать и после бесплодного визита совсем утратит надежду вернуть потерянную собственность. Впрочем, стоило ли думать о том, устрашу я его или нет? Человек уйдёт, оставив всю эту историю за плечами, если только уже не сделал этого, и никого не взволнует облик кладбищенского упыря, который вновь останется своим среди своих.

Вопреки правильным философским выкладкам я поднял руки и ощупал растрёпанную шевелюру.

Есть же в природе гребни, почему я прежде об этом не подумал? Черты лица показались мне благообразными, когда я прошёлся по ним пальцами. Одежду я менял недавно и потрёпанность её ещё не нарушала приличий, в смысле тело в дырках не просвечивало. Ботинки вообще несколько дней назад подобрал на помойке. Вполне крепкие оказались, понятия не имею, почему их выбросили.

– Прихорашиваешься перед свиданием, прекрасная невеста? – съехидничал Герхард.

Прочие обитатели кладбища соваться ко мне пока не решались, поглядывали со стороны и принюхивались, у кого было чем.

На поживу они не рассчитывали, так и языки утруждать не стоило. Мёртвые отличались изрядной прагматичностью.

– Не хочу напугать человека.

– Да тебе что? Отдашь ему колечко и пусть бежит, сверкая пятками.

– Не ревнуй. Мне понравилось общаться с живым. Просто все мы тут привыкли друг к другу и кажется иногда, что существование наше чересчур стабильно.