А на кладбище всё спокойненько

Я не верил, что такая славная девушка способна любить подлеца.

– Попробую разобраться, – сказал я Констанс.

– Было бы здорово! – ответила она.

Поначалу я ещё смущался, пытаясь понять не разочаровалась ли во мне Марина, но она держала себя приветливо, дружелюбно, и я оттаял. Темы беседы я оставлял на предпочтение живых, старался больше слушать и запоминать, чем говорить сам, но в целом чувствовал себя очень уютно в компании двух женщин, даривших мне своё расположение и доброту.

Мы чудесно провели время, а потом я пошёл провожать Марину, жалея, что всё вокруг так мирно, и покровительство моё иллюзорно.

Во мне пробудились рефлексы защитника, глубинный гнев, направленный на потенциальных врагов. Прежде такого не случалось. Глупые мысли, но они меня посещали, ничего не мог с собой поделать. Я словно помолодел душой, поскольку никак не мог распорядиться телом. Менять мёртвую плоть было не в нашей упыриной власти.

Опять мы простились у двери, и снова я побрёл через весь город, но ощущал себя не одиноким, а обыкновенным.

Даже есть не стал.

Так прошли ещё два чудесных дня и две спокойные ночи. Я полностью обвыкся со своим положением и не желал перемен, но одна всё же случилось, хотя я полагал, что она-то ведёт к лучшему. Констанс выписали из больницы, и я отвёз её домой на такси. Соседка моя светилась не то довольством, не то гордостью, и, хотя уверяла, что отлично доберётся на трамвае, явно радовалась комфортному путешествию, а то и заботе, которую замечали окружающие. Людям, если они правильные, нужно совсем мало.

Потом мы вместе пошли в магазин и мне не разрешили платить за товары, только их нести, Констанс твердила без конца, что и так мне обязана. Я полагал иначе. Живые дали мне гораздо больше, нежели я им.

Мы уже подходили к дому, когда я заметил Марину чуть в стороне от парадной, в тени росших здесь кустов. Она была не одна, с каким-то мужчиной, и я уже собрался отвести взгляд, словно ничего не заметил, но тут к своему удивлению узнал другого человека.

Базилевс. Он-то что здесь делал? Конечно, никто не лишал его права появляться возле принадлежавшего ему жилища, но мой посыл был достаточно внушителен, чтобы не видеть его ранее чем через месяц или около того, когда придёт пора снова вносить плату за комнату.

Наверное, я совсем утратил догадливость, живя среди мёртвых на кладбище, потому что следовало мне сообразить, что эти двое вполне могут быть знакомы, раз Марина дружила с соседкой хозяина комнаты.