Свалка времени

Петровский, видимо, действовал инстинктивно, как учили инструкторы. Сейчас ему было все равно, кого бить. Главное – устранить угрозу.

В последний миг Максим успел повернуться, и клинок вошел не в живот, а в левый бок. Второй раз доцент ударить не успел: Павел сбил его с ног. Нож вылетел из руки и звякнул о бетонный пол.

Глава 28. Операционная сестра

Максим очнулся на ледяном полу. Голоса доносились откуда-то издалека. Кровавый туман застилал глаза, и боль была такая, что хотелось кричать. Но сил не было даже на слабый стон.

Смертельный холод сковал руки и ноги.

- Вот… шли… ма…з…, - выдавил Максим.

Кто-то нагнулся, заслоняя собой свет.

- Кажется, он говорит: «Вот шлимазл». Нашел время шутки шутить. Умрет же, – обычно бесстрастный голос Церпицкого был полон скорби и сожаления.

- Он сдохнет! Сдохнет! И все вы здесь сдохнете – без проводника вам не выбра… А! Ыыыы! – тупой удар прервал тираду Петровского.

- Спирт! – обычно робкий, ангельский голосок Олеси стал удивительно тверд. В нем слышался металл и решимость, словно девушка собиралась сделать что-то необходимое, но крайне предосудительное.

В нос ударил тошнотворный запах, который Максим не мог терпеть с детства.

- Да не ему! Мне на руки лейте! Так, хорошо. Очень глубоко, но у меня получится. Все получится! Держите его. Оба!

Максим почувствовал жар в ране, а затем боль сменилась зудом, таким, что хотелось разодрать себя в клочья. В теле закопошились тысячи муравьев. Максим попробовал поднять руку, но неподъемная тяжесть придавила ее к земле.

Наконец сознание померкло, и он провалился в забытье.

В сладком тягучем мраке мелькал свет. Словно издалека, доносились приглушенные голоса. Иногда можно было разобрать разговор:

- Досталось бедняге. Ты молодец. Где научилась? - это говорил майор.

Олеся, немного помедлив, ответила:

- Я еще в школе царапины заговаривала. Мачеха узнала – сказала, что я ведьма. Отправила изгонять бесов. Когда я вернулась, пообещала, что никому… Окончила медучилище, стала фельдшером – и все равно ни-ни.

А сейчас не выдержала. Он же ради меня…

Майор выругался:

- Мракобесие… Он что, нас слышит?

- Не дело это. Сейчас найду… - укол в руку отправил Максима обратно в темноту.

Понемногу в глазах прояснилось. Серые стены и белый потолок. Где это? Максим не сразу понял: он лежит на нарах в пустой камере с зарешеченным окошком под потолком. Неясный свет не мог полностью разогнать сумрак.

«Я что, в тюрьме? В одиночке? За что?»

Лязгнул засов.