Мост

Мысль о том, что я игрушка чьих-то страстей и намерений выбесила до такой степени, что и ругаться перестал, лишь злобно скрежетал зубами, но, когда эмоции немного унялись, проснулся здравый смысл и желание обдумать всё происходящее ещё раз прежде, чем делать выводы.

Я прихватил с собой несколько полюбившихся книг и через то же окно покинул библиотеку.

Глава 4

Воровать меня не учили, сам освоил это несложное искусство, для себя и пороком не считал, поскольку имущество потенциальной еды по праву принадлежало эгирам.

Пусть жертвы спасибо скажут, что сами живы остались – вот как-то так.

Я шагал по улице прижимая к себе стопку книг как студиоз перед экзаменом и пытался думать, но получалось пока неважно. Стоило представить себя объектом использования, как вновь разгоралась нешуточная злость и тянуло морды бить, а не размышлять, хотя последнее как раз полезно было бы для отыскания требуемых морд. Пока что урыть хотелось всех, и парадоксальным образом этот вампир, эта жалкая пародия на меня, благородного, вызывал особенную ненависть.

Я мечтал пробраться днём в его жилище и стереть мерзавца в пыль, предварительно выспросив у него всё необходимое.

Пока что я топал домой, в гостиницу, и почти уже дошёл до цели, когда любопытное зрелище заставило приостановиться. Возле обочины стояла громоздкая машина, которая, как я уже знал, называлась грузовиком. Платформу накрывал плотный тент, и вот в это чудовище четверо людей в масках и смешных очках, что придавали лицам выражение лягушачьего недоумения, грузили носилки.

Мужчина, крепко привязанный к ним ремнями, явно был в жару: на лице блестела испарина, дыхание выходило изо рта с тяжёлым присвистом.

Тут же находились и две женщины. Одна, помоложе, бледная до синевы, стискивала пальцы и ничего не предпринимала, лишь следила за происходящим с тоскливой обречённостью, вторая, постарше, растрёпанная, с лицом исчерченным неопрятными дорожками слёз, металась вокруг занятых скорбным делом людей, пытаясь внушить им что-то, а ещё дотронуться до больного, а то и стащить его на землю.

Мужчины в очках не обращали внимания на её жалкие попытки и продолжали начатое. Вскоре их жертва оказалась на платформе, они тоже залезли под тент и опустили полог. Машина уехала.

Прохожих в этот предутренний час почти не случилось, а те что брели куда-то, спешили отстраниться от происходящего, перейдя на другую сторону улицы. Женщины, обнявшись, ушли в дом, я проводил взглядом их сгорбленные горем спины.