Мост

Так что я ничуть не удивился, столкнувшись с ламни в госпитале или холерном бараке, право не знаю, как толком назвать это место. Именно такое скопление страждущих могло послужить для набирающего силу ламни благодатной нивой. Тот факт, что все там перемрут, утратив волю к сопротивлению недугу, как вы понимаете, это существо не волновал ничуть. К его услугам по-прежнему оставалось всё прочее человечество, бессильное перед магической структурой такого высокого уровня.

Кого не сожрёт сразу, того подчинит своей воле, чтобы сожрать потом, а учитывая склонность людей плодить без конца себе подобных, я не думал, что ламни придётся голодать.

Зачем он пожаловал – в этом я не сомневался. Этот плюшевый мир обещал ему сытный приют и минимум проблем, вот он и притащился за мной, хотя следовало задуматься, почему не убил насовсем.

Дома между эгирами и ламни существовало своего рода неустойчивое равновесие. мы враждовали, но приблизительное равенство сил мешало одной из сторон одержать решительный верх. В отличии от их флуктуирующего момента, мы представляли собой сбалансированные структуры энергий, потому взаимодействие двух наших величин всегда оставалось не полностью внятным.

Грубо говоря, кто победит в схватке, доведись ей состояться, предсказать ни один из нас не брался. В отдельные моменты цикла сильнее были мы, в иные – они. В нынешнем своём телесном облике я оказывался уязвимее ламни, потому и задал стрекача, ценя свою жизнь существенно выше таких людских заблуждений как честь и достоинство, а вот в бестелесной фазе эгир был вообще почти неуязвим, хотя и менее мощен чем обладающий плотью.

Задачка!

Я перешёл к другой тенистой портьере, чтобы не стоять истуканом на одном месте, томно скрестил руки на груди. Пусть окружающие думают, что я с перепоя или вообще не в настроении.

Почему же ламни не прикончил меня, когда вроде бы имел такую возможность? Этот вопрос я задал себе, лишь основательно успокоившись, потому что ответ требовался разумный и взвешенный.

Для начала следовало обдумать утверждение твари, что часть меня он уже взял.

Как не назови ту неведомую штуку, я должен был осознавать сам факт её отсутствия, и я его действительно чувствовал. Моя душевная энергия, любознательность и стремление постигать новое стремительно сходили на нет. Поначалу я ещё интересовался миром, в который попал, предпринимал действия к его освоению, планировал как-то в нём устроиться, но с каждым часом все эти благие моменты истончались и выветривались.