Мост

Пока я соображал, как прозрачный намёк сделать видимым, Люммель уже догадалась, чего я добиваюсь.

– Побеседуем в кабинете.

Гости даже не поморщились, а вернувшийся с напитками красавчик получил в назидание коротко оброненное на ходу:

– Чисто деловая встреча, Алонзо. Не дуйся, малыш.

Парень явно не поверил и прошёлся по мне тяжёлым взглядом, как грузовиком проехал, но мне было плевать. Я догадывался, что герцогиня приструнит любовника, если в том возникнет нужда, а будет рыпаться так и выпьет.

Ну или я его употреблю, когда проголодаюсь, чисто чтобы не путался под ногами, ведь события пошли ухабами и рытвинами, и чужие обиды в таких обстоятельствах значили так мало, что не значили ничего.

Комната, куда мы удалились, оказалась небольшой. Я обратил внимание на покрытие стен, оглядел дверь, затворив её за собой, и сообразил, что подслушать нас здесь вряд ли кто-то сумеет. Не то, чтобы я разбирался в таких вещах, но чуял, а в детали вникать и не требовалось.

На всякий случай я наложил и собственное воздействие, слабенькое, вряд ли и заметное со стороны, но вполне надёжное. Я не думал, что ламни станет любопытствовать, просто перестраховался. Обойти мою волшбу он бы не смог, разве что сломать и тем себя выдать.

Люммель села на диван, расположив вокруг юбки, а мне указала кресло напротив. Я заговорил сразу, едва мой зад погрузился в мягкие глубины подушки. По дороге успел обдумать, как именно следует подать события, потому и времени рассказ занял немного.

Герцогиня выслушала, ни разу не перебив и вопросы начала задавать вполне правильные:

– Ты уверен, что, доев тебя, это существо примется за нас?

– Да. Люди для него слишком жидкая пища. Ваша энергетика концентрирована и потому привлекательна. Если он сюда прорвался, то пойдёт по точкам силы.

– Я правильно поняла: это не физическое уничтожение, а некий метальный процесс, который истощает эмоциональные запасы жертвы?

– Примерно так.

Я не берусь судить, что в результате произойдёт с вампиром. Тут возможен разный итог: от летаргии до полного подчинения.

Люммель не стала заламывать руки или попрекать меня за неосторожность, хотя чудовище и явилось по моим следам. В ней жила практичность, несовместимая с дешёвыми театральными эффектами. Я наблюдал за моей прекрасной собеседницей с таким любопытством, что даже напряжение последних часов немного отпустило.