Мост

Бери и пользуйся! До предела ослабевшая воля на грани не удержит, а потом живи в образе тех, кого этот урод начнёт подсовывать в расчётное время. Разум мой в зверином теле угаснет, не выберусь уже в нормальное обличие, потому что ламни не позволит, и на помощь никто не придёт.

Даже подними люди восстание, разгроми госпиталь, выпусти всех узников на волю, кто узнает в затравленном кобеле бывшего гордого эгира? Судьба меня ждала горькая, и я подумал невольно: хорошо, что лишился чувств, по крайней мере отчаяние клыками не рвёт, душу не гложет.

Пройдут годы, и я окончательно забуду, что я и кто есть, а вспомнить не даст чуждое обличие.

Пёс опять заскулил тихо-тихо, обречённо и улёгся на камень, я слышал шуршание шерсти и жёстких подошв.

– Бедный, не повезло обоим, – прошептали губы. Понятия не имею, почему с них сорвались эти слова. – Иди ко мне, вдвоём теплее.

Подманивал я будущую жертву, или подсознание выдало иной слой скопившейся там мути – я так и не понял. Голова повернулась в мою сторону, уши насторожились.

Я не видел в полной тьме, но угадывал каждое движение собаки, значит, голод уже достиг некого опасного предела. У меня осталось не так много ясных минут, не следовало тратить их на пустяки.

Не знаю, как мне удалось собрать в кучку хотя бы крохотную часть себя, но это получилось. Я смог сосредоточиться. В затылке что-то тоненько звенело, зато мысли сделались чётче, а голова яснее. Я не знал, как сберечь разум в собачьем теле, если не сумею его избежать, но понимал, что речь сейчас идёт о моей судьбе.

Не помогали ни ярость, ни страх – друзья, которых в прошлой жизни я считал врагами, потому, старый эгоист, я должен был справиться в одиночку. Никогда же ни на кого не полагался, никому не доверял, вот и пришла пора воспользоваться навыком высокомерной твари обходиться без поддержки.

Несмотря на то, что время истекало, я неожиданно отвлёкся. Вспомнил Раду, наше нелепое знакомство, её заботу и преданность. Только ли меркантильный интерес держал рядом? Может быть, симпатия тоже стояла неподалёку? Вдруг мне очень захотелось, чтобы всё вышло иначе – по-человечески.

Теперь и Миэлла с её детской влюблённостью раздражала существенно меньше. Она-то тянулась ко мне совершенно искренне: не настолько завидной я выглядел партией, чтобы зариться на моё положение в обществе. А тот парнишка вампир, что без всякой корысти дал приют в своём доме? Его простодушная натура не копила зла. Он потянулся ко мне душой, я же счёл знакомство обременительным и бесполезным.