Мост

Вампир выскочил из машины, чтобы закрыть ворота и отпереть двери. Двигался он быстро и уверенно. Рада подтвердила мои догадки.

– Трэкас меня и приютил, когда я решила съехать. Показалось, что там небезопасно, да и он так считал.

А ведь Рада могла попасть в лапы к герцогине. Как же я был неосторожен и самонадеян! Глупо рисковал собой и другими, вот и влетел в неприятности. Ну да ничего. Поживу немного в зверином обличии, а там и голод накроет, вернусь в свой настоящий образ и найдём мы способ справиться с проклятым ламни и его дружками-вампирами.

Я вслед за Радой вошёл в дом. Она тщательно задёрнула шторы, прежде чем включить свет. Машину в гараж не поставила и развернула её носом на выезд, прикрыв сверху брезентом. Я решил, что предосторожность не лишняя: полезно иметь средство к спасению под рукой, но и не держать его совсем на виду. Кто знает, как много вампиры знают про нас и готовы ли поделиться сведениями с ламни?

Мысль о том, что я вырвался на волю, естественно меня посещала, но лишь теперь, оказавшись в приятной чистой комнате я осознал её до конца.

Наверное, вонючее тряпьё на котором приходилось лежать, жёсткий кожаный ошейник с металлическими вставками, тяжёлая цепь – произвели на мою психику большее впечатление, чем я полагал вначале. Не знаю, умеют ли собаки плакать, но я сейчас едва удержался от слёз.

– Хочешь искупаться? – спросила Рада, критически оглядев меня при ярком свете.

В ручье по пути к месту рандеву я конечно отмылся, но ведь после этого бежал и по лесной подстилке, и по пыльным дорогам, набрал в шкуру грязи и колючек с растений.

Я благодарно кивнул.

В ванной Рада сама принялась приводить меня в пристойный вид, и меня это не смущало. Подружившись под мостом, мы спелись и сроднились до такой степени, что стеснение выглядело бы манерным. Когда Рада вытирала мою шерсть, я лизнул её руку – сработал собачий порыв, но моё сознание эгира ничуть не возражало против такой вольности. Всё равно, что поцелуй в щёку, ни к чему не обязывающий дружеский жест.

Рада поглядела на меня серьёзно, погладила уши, ткнулась лбом в мою макушку и прошептала горячо:

– Ты уж возвращайся! Можешь даже не быть графом, только оставайся моим братом.

Я склонил голову набок, поставив торчком уши, кажется хотел спросить: а если не вернусь в человеческом облике, а так и пребуду псом? Не берусь судить, правильный ли я выбрал язык: моя собачья составляющая сработала раньше, чем я обдумал проблему коммуникации.