Мост

Я узнал его издали, хотя собачье зрение не так совершенно, как у эгира, заскулил, словно достигнув цели, разом решу все проблемы, но только подойдя берегом вплотную, подняв глаза на гудящие от колёс пролёты, я понял, что не знаю, как поступить дальше.

Наверное, не весь мой разум уместился в небольшом собачьем мозгу, иначе я не мог объяснить овладевший мной ступор.

Я понюхал бегучую воду, ничего нового там не обнаружил. Оставленный мной труп ещё не разложился полностью, а я успел обрушить себе на голову мир, казавшийся таким удачным для великого мага.

Как вернуться домой? Броситься в воду и плыть, пока понесёт река, а потом, обессилев, уйти на дно? Я не хотел умирать. Вопреки проснувшемуся некстати стыду я хотел жить. Только не знал, как.

Убежать в другую страну (а их здесь много), начать всё с нуля? В конце концов, если я могу существовать только за счёт того, что убиваю других, это ещё не повод прыгать вниз головой с моста. Способ существования – данность и не более того, а вдали отсюда, в местах, где никто не будет знать, кто я такой, стыдиться станет нечего.

Здесь меня, погрустив, забудут, а там я постараюсь не обретать привязанностей, если они делают душе больно.

Я вошёл в воду, но не утопился, а переплыл реку, забрался по плитам наверх, туда, где Рада устроила своё последнее, как она тогда полагала, убежище. Здесь ещё сохранился её запах, не тот, что я знал сейчас, а прежний – с примесью недуга и страха перед ним. Я зарылся в тряпки и куски картона. Усталость сразу завладела собачьим телом, захотелось уткнуться носом в прошлое, закрыть глаза и не думать ни о чём.

Зачем я вообще цеплялся за свой несчастный рассудок, если быть безмозглым животным куда удобнее и приятнее? Я решил, что не обязан решать все проблемы прямо сейчас, время ждало. Несколько дней голод мне не грозит, а там, глядишь, и очередной несчастный вознамерится прыгнуть в реку ради своих личных дел и заодно моего пропитания. Суицидника ведь убивать не грех: он сам жаждет смерти и будет искренне благодарен эгиру за быструю и чистенькую кончину.

Решу всё потом, а пока буду спать. Я поскулил немного, сам не понимая зачем, и вскоре задремал.

Понятия не имею, видят ли собаки сны. Я ничего не наблюдал, но должно быть, звериная натура хорошо отдавала себе отчёт в том, что происходит вокруг. Проснулся резко, словно кто-то по уху врезал. Чуть не взвизгнул от внезапной боли, едва сдержался. Страх оказался сильнее естественных порывов.