Дети зимней стужи

Мужчина, не желая тревожить её внимание, не желая мешать смотреть фильм, скорее шагнул к балкону, а после, чтобы не продуло дитя, быстро-быстро скользнул в едва приоткрытую им дверь и притворил её за собой.Прикуривая, он поёжился от трескучей стужи. Зима, под самый новый год, расщедрилась, — выбелила крыши домов, устлала пышным снегом дворы и улицы. И воздух был таким свежим, ощутимо пробирал холодом и пахнул не городом, а именно зимой.Смахнув с деревянного ограждения снег, мужчина опёрся на него локтями и медленно курил, смотрел перед собой и ничего не замечал, конечно, кроме холода, пробиравшего до костей.

Дыхание плыло пышными клубами пара и, увлекаемое тихим дуновением ветра, скользило в сторону, обращаясь морозным туманом. И редкие снежинки, не спеша, спускались вниз.Мужчина, в прежние времена, с нетерпением ожидал зимы. Он любил всякое время года, но особенно зиму, ведь в пору холода ему особо остро удавалось чувствовать жизнь. Ещё в прошлом году и начале уже уходящего года, мужчина не мог прожить и дня, чтобы не побродить по улице, — его завораживали покрытые инеем ветви деревьев и кустарников, восхищал хруст снега под ногами и пар, который он выдыхал, — для него он был олицетворением дыхания жизни. Он не мог уже упомнить, как давно началось его очерствение. Знал лишь, что после начала лечения его чувства всё более и более явно притуплялись. Всякий раз, решаясь оглянуться и взглянуть на прошлое, чувствовал ужаснейшую тоску, точно ностальгию, которая не переставала его терзать, — воспоминания, яркими чувствами, говорили с ним, а это было невероятной и очень пакостной пыткой. Мужчина протянул свободную руку раскрытой ладонью к верху. Он подождал, пока снежинка коснётся кожи, — надеялся, почувствовать её мягкий холод, а после ощутить, как кожа отзывается внутренним теплом. Но, вполне для него ожидаемо, но, тем не менее, обидно, мужчина ничего не почувствовал.Конечно, не все его чувства уснули. Помимо печали и тоски, у него не только сохранилось ощущение злобы и гнева, но и казалось, будто они своим объёмом пытались восполнить утрату прочих чувств. И эти самые, оставшиеся чувства, для него, и звучали, и воспринимались, как нечто скверное и непроницаемо чёрное, — невероятно злое проявления его ума и сердца.Он затушил на половину выкуренную сигарету. Пусть чувства у него и притупились, но разума он не лишился, — понимал, что долго быть на холоде не самая лучшая затея.