Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

Временами мамаши с детьми набредали на лагерь в зарослях бульдонежа и вопили в праведном гневе: «Найдите отель!». Он крепче обнимал Калькутту и, глубоко оскорблённый, заявлял: «Всё, что вы успели подумать, говорит исключительно о вас».

Раньше он любил эпатировать публику, теперь же готов был всякого комментатора сгрести за шиворот и рявкнуть: «Что за мерзость у вас внутри?».

Калькутта останавливала его.

- Что толку спорить с идиотами? Игнорируй. Они тебя всё равно не поймут.

- Они должны осознать свою ущербность.

Своё ничтожество.

Июль обрушился на город жарой и засухой. Сжимая руку Калькутты во тьме кинотеатра, он вдруг понял, что думает о будущем, то есть делает именно то, чего клялся никогда не делать.

Началось с мелочей: что будет с ними, когда придёт осень? Зима? Долгих прогулок на морозе никто их них не выдержит. Остаются кофейни, кино. Прогуливать школу - не вопрос. Но Калькутта? Он верил: её ждёт великое будущее. Если одна тёмная личность не утащит её на дно.

То есть, надо проехать парочку километров по общей дороге.

Вдруг у него тоже есть будущее, если к его плечу прижимается плечо Калькутты. На горизонте замаячил смысл.

Смысл. Который обернётся чёрной дырой, если, по некой причине, он останется один на один с закольцованной трассой. Думать было больно.

В тот вечер он прощался с Калькуттой особенно нежно, а утром отменил встречу. На следующий день не взял трубку, когда она позвонила. Не ответил на два сообщения.

Этого хватило. Калькутта исчезла из его мира, как если бы её никогда не было.

Он не удивился: с волшебными снами, ненасытным мозгом - разве могла она нуждаться в нём?

Глава 5: E-dur

С июля по ноябрь он уверял себя, что не думает ни о чём, в том числе - о Калькутте. Смехотворный самообман.

Теперь, сидя на туалетном полу, он признал: она мерещилась ему везде. Даже его теневая, ночная жизнь, всегда тяготевшая к саморазрушению, до Калькутты сохраняла налёт беспечного веселья, после - приняла откровенно мазохистский характер.

Да уж, отказ шагнуть из машины во враждебную среду - бледная тень бегства от судьбы, которым и был разрыв с Калькуттой.

Теперь хоть ясно, куда он не доехал. Только почему он решил, что Калькутта захочет видеть его? Что он мог сказать ей тогда? Что он мог ей сказать сейчас? Ладно бы ещё разбился в июле - так нет, дотянул до ноября. Внезапной смертью не оправдаешься.

Нет, он не заслужил бессмертия. Не заслужил этой ослепительной оболочки.