Испытание страхом

Если хотя бы на мгновение он предположит, будто окружающее — реальность, придется заворачиваться в первую попавшуюся простыню и ползти на ближайшее кладбище. Любого более впечатлительного, наверное, уже давно удар хватил бы.

Словно вторя его безрадостным размышлениям, раздался глухой глас колокола, и монстры-ученики разошлись по своим классам.

— Прошу, — раздался скрипучий голос, а призрачная рука убралась с дороги и зависла под потолком.

Несколько шагов до конца коридора Рин преодолел чуть ли не бегом, толкнул старую, покрытую облупившейся белой краской дверь с закопченным оргстеклом, треснувшим по краю, и оказался на самой обыкновенной лестничной площадке.

— Самые обычные перила, не спешащие превратиться в удава или еще чего-нибудь малопривлекательное, — прошептал Рин. — Самые обычные бетонные ступени, спускающиеся в подвал и ведущие наверх. Счастье-то какое!

Он с облегчением вздохнул: хоть что-то в этом здании оказалось нормальным. В подвал его никаким пари не заманили бы, хоть внезапно проклюнувшееся любопытство и начало тянуть вниз.

«Меньше знаешь — никому не должен», — пошутил мысленно Рин, перековеркав две общеизвестные поговорки, и принялся подниматься, на всякий случай держась подальше от перил.

Отзвуки шагов гулко отдавались от стен, однако лишь преодолев первый лестничный пролет, Рин сообразил, что происходит нечто странное. Не могло здесь оказаться такого эха, а если он и ошибался, ступени точно не должны вибрировать под ногами. Рин приостановился и прислушался.

Удары шли снизу из подвала. Казалось, там располагалась настоящая ударная установка или огромная радио-колонка, бьющая ультранизкими частотами. Сердце каждый раз замирало, и нарастающий ритм отдавался в висках. Рин осторожно глянул вниз между лестницами и похолодел от страха.

Он не разглядел ничего конкретного, лишь багровые отсветы, в которых вверх ползло нечто темное, похожее на поток мазута, но покрытое черно-зеленой чешуей, а воображение уже нарисовало гигантскую анаконду.

Почему именно ее — черт знает. Сейчас ему резко стало не до самоанализа, копания в страхах и припоминания дешевых фильмов для не в меру интеллектуальной публики. Рин застыл на месте, а затем — словно кто-то уколол его иголкой чуть пониже спины — резко очухался и кинулся вверх по лестнице так быстро, как никогда еще не бегал.

Дверь на второй этаж оказалась заперта наглухо, и сколько Рин в нее ни бился, попасть внутрь не сумел.