Книга 1. О людях и демонах

Эта фраза все повторяется и повторяется, как на заевшей пленке, и я воспринимаю ее всем своим естеством. Я — хозяин своего сознания. Мне не нужна абсолютная чистота. Я — больше не человек. Я — сам помысел...

А вот и нити бытия, что пронзают меня и весь мрак; достаточно лишь выбрать верные. Какие из них — огонь? Векторы все одинаковые, но я чувствую каждый из них. Вот и свет, я мягко втягиваю его в себя, осталось только найти.... температуру? Кажется, еще воздух...

Нити танцуют у меня в пальцах, сплетаясь в невидимую глазу косицу, как вдруг пространство начинает рябить, покрываясь крупными волдырями, нити плавятся, а над свечой появляется мерцающее переплетение яркого света.

Что-то ужалило меня в самый мозг, и я с шипением вырвалась из паутины нитей, грохнувшись в такую материальную темноту. Ударившись плечом о спинку кресла, я развалилась на полу, тяжело дыша. Лицо покрывала испарина, а ладони покалывало. Предметы в гостиной обретали четкие контуры, словно я слишком долго смотрела на свет.

Я перевела очумелый взгляд на свечу, уже догадываясь, что меня ожидает неприятный сюрприз. Вместо огонька ее венчала целая шапка из непонятного кристаллизованного вещества, похожего на сахар. Воск оплавился и почернел. Воздух в этой формуле явно был лишним...

Я нервно усмехнулась. Подбирать правильные основы и связи для создания чего-либо... да тем, кто создает сложные печати, нужно памятники ставить! Это ж сколько времени надо тренироваться, чтобы достичь такого мастерства?! Тут бы хоть одну основку воплотить.

В комнату тихо, как мышка, прокралась Соя, но на этот раз ей не удалось застать меня врасплох, и я подала голос первой, зловеще прошептав:

— Что, не спится?

Девушка дернулась, но проявила недюжинное самообладание и сдержала крик. Она стояла в проходе и щурилась, пытаясь меня разглядеть. Вздохнув, я поставила на столик запасную свечу и зажгла ее зажигалкой. Гостиную озарил теплый желтый свет.

— Вижу, тебе тоже, — прошептала подруга.

Теперь и я ее отчетливо видела — Соя была в халате поверх пижамы и в плюшевых тапках-мишках. Пламя свечи вырисовывало на ее лице абстрактные тени, визуально делая глаза глубоко посаженными, а скулы — выпирающими. По светлым кудряшкам перекатывались искорки.

Девушка заняла кресло напротив меня, так что теперь нас разделял только столик. Бросив на меня подозрительный взгляд, она склонилась над испорченной свечой, и ее брови удивленно поползли наверх.