Книга 1. О людях и демонах

Мы с Соей молча стояли у киоска, стараясь не заснуть в ожидании сокурсников, но те не заставили себя долго ждать — никого не прельщала судьба оказаться оставленным за порогом. Уже ближе к назначенному времени собралась вся пятерка. К тому моменту почти полностью рассвело, и бледный день расползался зелеными лучами по улицам, сверкая на влажных от тумана рельсах.

Вот вспыхнул фарами самый ранний краснобокий трамвай и медленно покинул депо, чтобы остановиться на выезде. Мы не спешили забираться внутрь, хотя машинист, поразительно бодрый пенсионер с густыми усами, явно открыл двери именно для нас.

Впрочем, он тоже никуда не спешил. Утро было ленивым, томным и резиновым, как пожеванная жвачка.

— Все в сборе, — внезапно прозвучало за спиной.

Вздрогнули все, а я еще и оттого, что мгновенно узнала этот низкий, увесистый голос. Из тумана нам навстречу неспешно вышел Коран — в черном пальто до самой земли, кожаных перчатках и с гладко причесанными вороными волосами. В рассеянном утреннем свете его лицо казалось бледнее обычного, а скулы — особенно рельефными.

Он не выглядел ни усталым, ни сонным, а был ровно таким же, как обычно — бесстрастным роботом.

Мы невпопад поздоровались и притихли. Коран внимательно оглядел по очереди каждого, от обуви до сумок, и молча кивнул. Я уж точно никак не ожидала, что нашим куратором окажется сам декан! Стоило ли этому радоваться или ужасаться — предстояло узнать только на практике.

У мужчины не оказалось с собой ни саквояжа, ни сумки, лишь относительно небольшой кожаный чемоданчик и зонт-трость, тоже черный.

Издалека, растушеванный туманом, декан напоминал огромную ворону, а набойки на его ботинках стучали по мокрой брусчатке, как острые когти.

— Ничего не забывайте. Берите вещи и загружайтесь в салон, — велел он нам невозмутимо.

Мы ждали только команды — похватав свои сумки, мы ломанулись к дверям трамвая в надежде хоть немного согреться. Изнутри веяло приятным теплом и терпко пахло машинной смазкой. За запотевшими стеклами не было видно ни зги.

Других пассажиров, кроме нас, в вагоне еще не было, что и не удивительно в такой-то час. Город только просыпался, возвращался к обыденной жизни, и погрузившись в убаюкивающее нутро трамвая, я начала понемногу оттаивать. Меня клонило в сон, и очень скоро я уткнулась подбородком в грудь. В тишине было слышно лишь тиканье чьих-то наручных часов и мерное сопение девчонок.

Когда трамвай издал гудок и дернулся, я осоловело захлопала ресницами.