Книга 1. О людях и демонах

вроде это будет на зачете, — проворчала девушка, отводя взгляд, — почему бы нам не собраться всей пятеркой в библиотеке? Все равно завтра выходной.

Намек был таким жирным, что понять его неправильно было невозможно. Я кивнула и ответила с деланным равнодушием:

— Спрошу у Эндрика и Юны.

— Ага-ага, и у меня как бы тоже, — лениво помахал нам Рэм, напоминая о своем присутствии: заниматься в выходной он определенно не горел желанием, но выпадать из компании — еще больше.

— Я сама скажу Юне, пока она не убежала, — смущенная Соя зацокала вниз по ступенькам.

Я прямо-таки ощутила прилив облегчения, а губы сами собой растянулись в широченной улыбке. Парень присвистнул.

— Или мне не надо было соглашаться? Типа интим, все дела... вы б намекнули, что ли...

Он уткнулся указательными пальцами друг в дружку и хитро мне подмигнул. Я шлепнула его по плечу:

— Во дурак!

Рэм сверкнул ослепительной улыбкой и вдруг подорвался, перескочил парту, как гимнастического козла, и бодрой походкой направился вниз, что-то насвистывая.

ГЛАВА 4. Игры с сознанием ч.2

***

Мы встретились у входа в библиотеку, так как заходить поодиночке было боязно. Соя старалась вести себя непринужденно, но было заметно, что ей все еще неловко, как и мне. Остальные не понимали, в чем дело. Когда Юна попыталась что-то разузнать, я с самым серьезным видом заверила ее, что все чики-пуки.

В пятницу, после окончания пар в библиотеке было яблоку некуда упасть. На входе нас встретил смотритель, этакий шкаф в облачении священника, который с подозрением просканировал нас внимательным взглядом.

— Студенческий, — его голос был низким и глухим, точно доносился из трубы.

Проверили нас так тщательно, будто мы входили на территорию военной базы. По слухам, где-то в недрах библиотеки хранились воистину редкие издания, в том числе рукописи первосвященников и сам Несэптон! Спиной я постоянно ощущала колкий взгляд охранника.

Священники — они были... как бы сказать, совсем иными. Если охотники убивали оружием и печатями, то священники — силой своей веры, молитвами и различными атрибутами. И в отличие от охотников, которые все-таки сохраняли некое подобие адекватного человека, священники словно затаили в себе невыносимую ненависть ко всему живому.