Книга 1. О людях и демонах

Она и выглядела, как солдат со стажем — у женщины был короткий ежик на голове, отчего она казалась лысой, и грубое мужское лицо с некогда сломанным носом и оттопыренными ушами, на одном из которых был стесан хрящ.

Подтянутая широкоплечая Моцца стояла с поразительно ровной осанкой. В прекрасной синей форме охотника, на которую я пускала слюни, она походила скорее на борца, чем на женщину.

— Пэтэка нету, — на ухо мне выдохнула Соя, — и никто не в курсе, где он...

Я оглядела зал и правда не досчиталась одного человека.

Судя по потерянно сбившейся в кучку группе Квази, их тоже тревожило отсутствие своего товарища.

— Вы, конечно, будете подробно изучать все возможности сознания уже на втором семестре, но, видимо, не все еще понимают ту ответственность, что на вас лежит, — металлическим тоном произнесла Моцца, — вам кажется, что мы занимаемся чудесами — воплощаем печати и подчиняем себе силы бытия. Но это не так! Сознание — это не только великая сила, оно таит в себе и великую опасность! Сознание умеет убивать!

Окончание фразы она выкрикнула так громко, что меня пробрала дрожь.

Весь сон тут же согнало.

— Почему же нельзя рисовать печати и пытаться их воплотить, пока вы не научились работать с сознанием? Малейшая ошибка, пускай и по незнанию, и под угрозой окажется не только ваша жизнь, но и жизнь ваших товарищей! Охотники как никто должны придерживаться правил, и главное среди них — защищать свое сознание! Это и есть наше самое уязвимое место: не тело, не душа, а наш разум! — закончила она, прислонив палец к виску.

— Так что же произошло ночью?! — у кого-то сзади все же сдали нервы.

По аудитории прокатился рокот. Моцца стукнула кулачищем по кафедре, так что та аж подпрыгнула, и громогласно рявкнула:

— Тише! Ваш товарищ нарушил главное правило факультета — не рисовать печати до второго курса! И уж всяко дуростью было пытаться их визуализировать! Вот вам и результат — ваш товарищ исключен. Навсегда!

Бедняга Пэтэк... я не верила своим ушам! Еще не закончился первый семестр, а у нас уже появился исключенный.

И за что — за тягу к учебе?! Я плохо знала Пэтэка, мы пересекались лишь пару раз, но он казался мне приятным, рассудительным парнем. Как же просто, оказывается, отсюда вылететь...

Никто не мог поверить, что Пэтэка исключили за такую ерунду. Аудитория гудела, и даже суровое предупреждение Моццы не смогло никого усмирить. Тогда женщина вновь треснула кулаком по кафедре, и в этот раз мы тоже подпрыгнули.