Книга 1. О людях и демонах

— Весь универ с утра только об этом и гудит: Аника поймала живого архонта! А вам лишь бы о косметике да шурах-мурах лясы поточить...

— В смысле, живой... — с недоверием протянула я, — они же сгорают от печатей... да и наш мир — неблагоприятная среда для их организмов...

— «Организмов»! — фыркнув, пискляво передразнил парень. — Значит, не сгорают. Много ли ты понимаешь!

— А ты прямо понимаешь? — рассердилась я. — Ну, давай, умник, расскажи нам, по какой-такой причине архонт может не сгореть?

Эндрик хмыкнул и пожал плечами.

Я подозревала, что он и сам не знает ответа, но ни за что нам в этом не признается.

— Не мое это дело — невежд просвещать! — важно заявил он, отворачиваясь.

Соя незаметно пихнула меня в бок — мол, ты же его знаешь, прекращайте. Но я не собиралась оставлять последнее слово за этим ботаником. Нахмурившись, я открыла было рот, чтобы поставить его на место, как вдруг назревающую стычку остановил Румий.

Он хлопнул ладонью по столу столь внезапно, что я тут же села по струнке — также, как и Соя с Эндриком.

Это было совсем не похоже на тучного преподавателя — вести себя так грозно. Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину. Все в упор смотрели на Румия, а тот обвел присутствующих серьезным взглядом, утер пот со лба и глухим, но зычным голосом произнес, так что услышали абсолютно все, даже самые задние ряды:

— Вообще-то, архонты действительно не всегда сгорают от печати.

Если быть точным, их материя и правда не выдерживает духовности нашего мира. Но вы, детки, не учитываете одной маленькой детали.

Заложив руки за спину, он неспешно пошел вдоль рядов, поглядывая на студентов. Я молча ловила каждое его слово. Румий заметно нервничал и то и дело косился на занавешенную груду. В полумраке его лицо казалось особенно багровым, а склеры — неестественно желтыми.

В контексте слухов об архонте такая игра света выглядела это весьма жутковато.

— Давайте-ка вспомним: что есть архонт? — мужчина поднял палец, и каждый в аудитории уставился на него, как на перст указующий. — Биологический вид? Нет. Это сгусток помыслов, негативной энергетики. Почему мы уничтожаем их печатями? Потому что только так нам под силу изничтожить не только материю, «тело», но и «дух».