Медицинская академия им. Макоши. Спецкурс

Но по-настоящему испугалась я позже: оказалось, мне положена своя собственная лошадь! Маленькая гнедая кобылка с точеными копытами и хитрым взглядом.

Она прядала ушами, приседала на задние ноги, пыталась прикусить за плечо седлавшего её воина. И на этом мне ехать предлагают? Да я эту лошадь больше Лиха Одноглазого боюсь!

Но едва затянули подпруги, как гнедая преобразилась. Изогнула шею и замерла, словно ожидая чего-то, и, когда меня водрузили в седло, покорно двинулась следом за остальными, даже не пытаясь взбрыкнуть.

Я быстро приноровилась к плавному шагу и даже смогла осмотреться.

Улицы деревни словно вымерли. Даже куры не копались в пыли. Гнилушки провожали дружину князя слепыми домами с плотно закрытыми ставнями.

Тишину нарушали лишь всхрапывания лошадей да звон стремян, когда всадники слишком сближались на узкой тропе, чуть попозже к этим звукам добавились вскрики просыпающихся птиц. Несмотря на ранний час, лес казался таким мрачным, словно мы въехали в него не на рассвете, а глубокой ночью.

Наконец, князь натянул повод.

Всадники остановились, а вместе с ними и моя лошадка.  Ближайший ко мне воин прицепил к её уздечке веревку. Я уже знала, что это чомбур и служит он для того, чтобы вести коня в поводу.

Зареслав вытащил из сумки и взвесил на руке большой клубок ниток. Пронзительно-алые, они словно пылали и рассылали волны жара.

Князь оглянулся на нас и резким взмахом отправил этот огненный шар в небо.

Я даже дышать перестала: клубок завис над головами и медленно крутился, разматываясь.

Вскоре он напоминал Сатурн, только колец было куда больше.

Наконец, из переплетения тонким червяком показался кончик. Он удлинялся, стягивая «кольца»обратно, а потом щелкнул кровавой плетью, и клубок упал на землю. Миг, другой  - и вот мы уже мчимся за петляющим между деревьев шерстяным шариком, и красная нить путается под копытами коней.

Я прокляла все на свете. Вцепившись в седло обеими руками, ногами я изо всех сил сжимала бока лошади. Все пригибались, когда проезжали под низкими ветками, я же просто легла животом на переднюю луку, и она больно впивалась в ребра.

Но жизнь была дороже!

Я молча ругала князя за такой быстрый темп, лошадь — за скачки, Кромку - за само существование, академию, Лихо - и при этом радовалась, что не приходится самой заботиться об управлении: свалилась бы при первых прыжках!

А еще хвалила себя за то, что вняла предостережению и как следует закрепила покров: так, что даже шальная ветка не могла сбить его с головы.