Пастуший рог полесского ветра

И, как вишенка в  нелепом торте, – большой граммофон в углу, на старинном комоде…

– Это не мой дом! – сердито сказал Олег.

    – Мой, – поправил его гучмана и запрыгнул на кровать, заскрипев  пружинами. – Но и ты здесь будешь жить, потому что ты теперь – тоже мой…

    – Нет! И на чердак с тобой я больше не пойду! – перебил его Олег. – И  ты меня не затащишь, потому что спать я больше не стану. Я сяду здесь и  буду ждать маму!

– Чекай, сколько хочешь, – насмешливо сказал Пек, помахивая хвостиком.

– Она не придёт, она думает, что ты помер.

    Олег отвернулся к комоду и крепко зажмурился. «Просыпайся!» –  приказал он себе и открыл глаза. Ничего не изменилось. В полутьме всё  так же виднелся граммофон, а гучмана помахивал хвостиком на кровати.

    – Врёшь, мама придёт! – крикнул мальчик. – Она не может меня  бросить, потому что любит меня. А тебя никто не любит! Потому что… не за  что!

Глаза Пека злобно блеснули, он прижал розовые ушки и  насторожился, как на мышь, даже хвостом махать перестал.

Олег подумал,  что гучмана сейчас набросится и укусит за ногу, тем не менее, добавил:

– Но в одном ты прав!

– В чём же? – глумливо полюбопытствовал Пек.

    – Мне было плохо, и я тебя придумал. Тебя боятся те, кто в тебя  верит. А я тебя не боюсь, потому что глупо бояться того, что ты сам  придумал. И я останусь тут, пока мама не придёт. Я знаю, она где-то  рядом!

Олег видел – гучмана не на шутку разозлился и обиделся.

 Его лысый хвост так и заплясал по бокам, а задние ручки сжались в  кулачки. Мордочка насупилась, словно он раздумывал.

– Оставайся! –  неожиданно легко согласился Пек. – В межсвиття людыне просто так не  зайти, а из него – не выйти. Захочешь йисты – сам придешь, я крысу  слóвлю…

Он спрыгнул и, громко стуча половицами, скрылся в тёмном  проёме кухни. Мальчик уселся на его место и принялся терпеливо ждать.

***

    Гулко, на всю квартиру тикали часы без стрелок… Сколько времени  прошло, Олег и не знал.

В окно по-прежнему просачивались тусклые  сумерки, непонятно было, ещё день или уже наступил вечер. Со скуки он  перебрал предметы, разбросанные по полу. Разложил по званию и росту:  ключи и карандаши – от больших к меньшим, бумажки – в стопочку, пуговицы  и бусины – в кучку, отдельно – жёлтую тонкую свечку с коробкой  странных, огромных спичек.